— Цинь Су, у тебя мозги набекрень?
Кто-то сзади зло окликнул её.
— Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Господин Нань богат, молод и уже многого добился. С чего ему резать тебя ножом? Доказательства есть?
Одних слов недостаточно. Не станет же Нань Цяошэн преступником только потому, что Цинь Су так объявила.
Да и нападение случилось давно. Если бы она знала виновного, то сообщила бы полиции сразу, а не говорила тогда, что лица не видела.
Говорила тётушка Ван с нижнего этажа — родственница мужа Цинь Су. Она терпеть не могла, как та постоянно наряжалась и пыталась соблазнить то одного, то другого мужчину.
При первой возможности тётушка Ван неизменно доводила её своими словами до белого каления.
Цинь Су так разозлилась, что едва не закатала рукава и не полезла драться.
***
Но доказательств у неё действительно не было.
Не добившись ничего в квартире Бай Сяоюй, Цинь Су вышла с лицом, почерневшим от ярости.
Проклятье! Так он это или нет?
Если она ошиблась, почему незнакомый человек показался таким знакомым?
Соседи быстро разошлись. Цинь Су подняла разбросанные пакеты. Красивые подарочные сумки успели затоптать и испачкать.
Увидев это, женщина разозлилась ещё сильнее.
Вскоре дверь соседней квартиры с грохотом захлопнулась.
Жун Шан насмешливо приподняла бровь и тихо закрыла свою дверь.
Повернувшись, она окинула Нань Цяошэна многозначительным взглядом.
— Она тебе не нравится?
— …
— Нань Цяошэн?
Он поднял голову.
В чёрных, ярких, словно звёзды, глазах стоял холод. Мужчина посмотрел на неё и безразлично отвёл взгляд.
— Я обязан любить любую женщину?
Логично.
— Ты её ненавидишь? — Жун Шан подошла и остановилась прямо перед ним.
Он избегал её взгляда, но она пристально смотрела ему в лицо.
— Нань Цяошэн, ты был знаком с Цинь Су раньше?
Оба были умными людьми и прекрасно понимали, о чём речь.
Хотя некоторые особенно любили притворяться глупыми.
— О чём ты? — холодно спросил мужчина. — Я её не знаю и не ненавижу.
Она ничего для него не значила.
Какие сильные чувства могут быть к незнакомке?
— Правда?
Продолжает притворяться.
Кадык Нань Цяошэна дрогнул. Он взял с маленького квадратного стола чистый стеклянный стакан и налил воды.
Когда уже поднёс его к губам, Жун Шан напомнила:
— Это мой стакан.
— …
Он не остановился и сделал несколько глотков.
Поставив стакан, мужчина поднялся.
— Уже поздно. Я пойду.
Его высокая фигура отбросила на Жун Шан лёгкую тень.
Она молча вытянула руку и преградила путь.
— Тебе нечего мне сказать?
— …
Её холодный взгляд медленно поднялся и остановился на его безупречном лице.
— Или считаешь, что между нами ничего нет и объясняться передо мной незачем?
Жун Шан улыбнулась и шагнула ближе.
С каждым шагом она называла одно имя:
— Чэн Сань.
— Старик Ван.
— Цинь Су.
Последняя, правда, ещё была жива.
Но всех их объединяло одно: и мать прежней Бай Сяоюй, и Цинь Су видели его — а потом забыли.
— Нань Цяошэн, зачем ты пришёл сюда?
— Богатый, молодой, уже многого добился…
Она повторила слова тётушки Ван.