Жун Шан обернулась и увидела госпожу Хуа.
На мгновение взгляд замер.
Та удивлённо смотрела на неё.
— Циянь, ты…
Жун Шан не стала скрывать.
— Я действительно не их родная дочь. И относились они ко мне не особенно хорошо.
Госпожа Хуа кивнула.
— Я знаю.
Если люди способны буквально продать дочь ради выгоды, насколько хорошо они вообще могли к ней относиться?
Получается, у этой девочки тоже была тяжёлая жизнь.
Госпожа Хуа вдруг почувствовала жалость.
Она подошла с пальто, помогла Жун Шан надеть его и похлопала по тыльной стороне ладони.
— Циянь, отныне это твой дом. Мама обязательно будет хорошо к тебе относиться.
Только сегодня госпожа Хуа по-настоящему осознала, насколько плохо сама раньше обращалась с невесткой.
Жун Шан всё ещё относилась к ней настороженно.
Слишком уж легко эта женщина менялась.
Наверное, госпожа Хуа заметила это и неловко улыбнулась.
— Что было, то прошло.
— Если мама снова станет плохо с тобой обращаться, забирай моего сына и внука и уходи.
Пусть она тогда сама остаётся одна до конца жизни.
Жун Шан поняла: она не шутит.
И решила поверить.
— Спасибо, мама. Мы с Сичэнем тоже будем хорошо к вам относиться.
…
После той истории семья Хо задействовала все связи, какие только могла, пытаясь помочь Хо Бинъянь.
Мало того, как только Чэнь Синьлань очнулась, вся семья принесла дорогие подарки и отправилась извиняться.
Больше чем через месяц Чэнь Синьлань наконец простила её.
Хо Бинъянь освободили без обвинительного приговора.
Но индустрия развлечений всё равно объявила ей негласный бойкот.
Рекламодатели, с которыми она раньше сотрудничала, потребовали компенсацию за нарушение контрактов.
В сумме набралось больше восьмидесяти миллионов.
За неполный год работы Хо Бинъянь не заработала и близко таких денег.
Пришлось платить семье Хо.
Хорошо ещё, что раньше Хо Циянь дала им пятьдесят миллионов.
Иначе для погашения такого долга им бы и продажи компании не хватило.
Но после выплаты компенсаций сама компания начала входить в кризис.
В тот период семье Хо жилось совсем плохо.
Иногда за один день Жун Шан получала от них по тридцать-сорок звонков.
Содержание не менялось: одолжи денег.
Если настроение было хорошее, она могла пару минут поиздеваться над звонящим.
Если плохое — семья Хо получала прекрасную возможность побыть грушей для битья.
Ну и люди.
Деньги получили, а как появились проблемы — сразу полезли цепляться за её ногу.
После этого Хо Бинъянь окончательно заморозили в индустрии.
А Чэнь Синьлань, неизвестно оттого ли, что всё переосмыслила, после выписки стала гораздо спокойнее — ни с кем не боролась, ни за чем не гналась.
Что до актёра Сюя, вскоре всплыло, что во время отношений с Хо Бинъянь он одновременно встречался ещё с несколькими женщинами.
После скандала его ругала вся сеть.
Очень быстро место в индустрии исчезло и у него.
Если подумать, ни один из этой компании не был совсем невиновен.
Время летело.
К июню-июлю следующего года Жун Шан родила сына.
Господин и госпожа Хуа были вне себя от счастья.
Один только красный конверт внуку составил целых сто миллионов.
Когда новость разошлась, семья Хо сидела перед телевизором с мучительными лицами — и ничего не могла сделать.
Хо Янь хлопнул себя по бедру.
— Да где это вообще справедливо?!
— Хо Циянь раньше ела у нас, жила у нас. А теперь разбогатела и решила просто отряхнуть руки и уйти?!
— Пап, мам, вы можете это терпеть — я не могу.
Их компания закрылась ещё в прошлом месяце.
Теперь у семьи не было ни денег, ни имущества.
Машины продали, накопления проели.
Остался только этот дом.
Они жили так жалко.
А у Хо Циянь теперь одной малой доли состояния хватило бы содержать их неизвестно сколько лет.