Около девяти Жун Шан переоделась.
Она уже собиралась ехать на работу, когда позвонила госпожа Хуа.
В десять в компании назначено совещание, и Хуа Сяоцзю должен приехать.
Жун Шан передала ему слова матери.
А он сразу отказался.
Сказал, что компания — скучнейшее место на свете и он туда не пойдёт.
Пришлось снова звонить госпоже Хуа и объяснять ситуацию.
И тем самым Жун Шан сама навлекла на себя неприятности.
Госпожа Хуа попросила об одолжении — доставить Хуа Сяоцзю в Hua Group.
Это…
Жун Шан напомнила, что у неё вообще-то есть своя работа.
Но женщина как будто не услышала.
— Циянь, пожалуйста, помоги. Ты ведь знаешь, каким сейчас стал Сичэнь… Эх.
Она вздохнула так, словно ещё немного — и расплачется.
Жун Шан:
— …
Хуа Сяоцзю подошёл сзади и ткнул её пальцем.
— Ты разве не на работу собиралась? Чего так долго болтаешь?
Жун Шан показала на телефон.
Он увидел, что звонит мать, и тут же отобрал аппарат.
Нахмурился и раздражённо сказал:
— Мам, я уже сказал, что не пойду. Не заставляй меня.
После вчерашнего госпожа Хуа снова услышала голос Хуа Сяоцзю.
Если честно, принять это ей всё ещё было тяжело.
Вчера он называл её «мамочкой».
Такого обращения она от сына никогда в жизни не слышала.
Госпожа Хуа глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и мягко сказала:
— Сяоцзю, скоро в компании совещание. Будь хорошим, съезди туда, ладно?
Она уговаривала как ребёнка.
Но Хуа Сяоцзю сразу отказался.
— Не пойду.
— Там столько сотрудников. Пусть кто-нибудь другой идёт.
— …
Госпожа Хуа покачала головой.
В компании совещание, он вице-президент — и предлагает послать вместо себя другого.
Разве это не глупость?
У неё снова покраснели глаза.
— Сяоцзю…
— Ой, мамочка, я вообще не хочу в это дурацкое место. Я ещё с Барби поиграть собирался. Не приставай ко мне, ладно?
Барби.
Услышав это, Жун Шан сразу представила реакцию на другом конце.
И действительно — в трубке тут же раздался плач.
— Барби? Ты сказал, Барби?
— Сынок, да что же с тобой? Зачем тебе играть с куклой Барби?
Он уже взрослый мужчина.
Даже дети в его возрасте… точнее, дети вообще не все таким играют, а он заявляет подобное.
Госпожа Хуа плакала навзрыд.
Хуа Сяоцзю совершенно не понимал, что сказал не так.
Одни всхлипы уже раздражали его.
— Будешь плакать — я повешу трубку.
Тук!
Жун Шан наградила его щелбаном.
— Ай! — Он обернулся. — Ты чего?!
— Отойди.
Она отобрала телефон.
Госпожа Хуа всё ещё плакала.
Жун Шан долго её успокаивала.
— Циянь, скажи, он ведь не поглупел совсем?
Теперь понятно, почему ещё и женскую одежду носит.
— Ничего подобного, — объяснила Жун Шан. — Вы неправильно услышали. Он сказал не Барби, а обычную куклу. Мою. Она вчера упала и испачкалась.
— Он хотел её постирать.
Как эти фразы вообще связаны — отдельный вопрос.
Хуа Сяоцзю посмотрел на неё как на сумасшедшую.
Жун Шан не обращала внимания.
Она продолжала успокаивать госпожу Хуа, пока та наконец не перестала плакать.
Затем повесила трубку.
И без единого лишнего слова схватила Хуа Сяоцзю за воротник и потащила за собой.