Вернувшись во дворец Чанлин, Хуа Чжансюань достал из-за воротника Кровавую духовную жемчужину.
Красный свет отражался в его глазах. Внутри мелькали обрывочные картины.
Он нахмурился и крепче сжал реликвию.
Почему образ снова исчез?
— Госпожа.
— Владыка.
У двери одновременно прозвучали голоса стражника и Нин Цинэр.
Хуа Чжансюань недовольно спрятал жемчужину. Когда жена вошла, красное сияние как раз погасло.
Но она всё же заметила.
— Владыка, что это было? Почему светилось?
Нин Цинэр видела, что он спрятал предмет у груди, и постоянно косилась туда. Лишь встретив острый взгляд мужа, робко коснулась носа.
— В городе проходит праздник фонарей. Не могли бы вы пойти со мной?
Она придвинулась и почти прижалась к нему.
Хуа Чжансюань раздражённо оттолкнул её.
— Прочь!
Нин Цинэр побледнела и сразу прикрыла живот.
— Владыка, вы…
— Наш брак — лишь спектакль. Не требуй лишнего.
Он даже не посмотрел на неё и прошёл мимо.
Нин Цинэр поспешно схватила его за руку.
— Я поняла. Больше так не буду.
Ничего страшного. Она уже стала его женой и могла завоёвывать постепенно.
Но почему прежде мягкий Хуа Чжансюань вдруг сделался настолько холодным?
***
Следующий месяц Хуа Чжангэ после государственных дел ежедневно приходил к Жун Шан.
Снаружи всё было спокойно. Под поверхностью назревала буря.
Хуа Чжансюань женился на дочери генерала Хуа. Хотя Империя была разделена, многие чиновники и военачальники служили обоим дворам. Генерал Хуа входил в их число.
Брак явно означал попытку привлечь его на сторону дворца Юэян.
Для открытой войны было ещё рано. Хуа Чжангэ мог сопротивляться, но словно потерял интерес к власти и думал лишь о Жун Шан.
Однажды она спросила:
— Если в Империи останется один Владыка и Хуа Чжансюань победит, что вы сделаете?
— Это даже хорошо. Я увезу тебя путешествовать.
Жун Шан поняла, что он шутит, и продолжила:
— А если после захвата трона он первым делом попытается нас разлучить?
— Я его убью, — свирепо ответил Хуа Чжангэ.
Вот это уже было похоже на прежнего него.
Но Жун Шан знала: на самом деле он собирался отказаться от власти.
— Если Хуа Чжансюань хочет править всей Империей, пусть. Главное, чтобы ты и ребёнок не пострадали.
Разве он боялся?
Нет. Раньше ему нечего было терять. Теперь у него были жена и ребёнок. Зачем рисковать всем в борьбе с одиноким мужчиной?