Изначально Юнь Хао собирался отложить семейные разборки до окончания праздника.
Но сегодня почти все гости вступились за Лань Кэинь.
Требовали, чтобы он немедленно дал объяснение.
А люди семьи Гун сидят рядом и наблюдают за этим цирком.
Другого выхода не осталось.
Юнь Хао велел управляющему подняться за Юнь Си.
Когда Жун Шан снова появилась перед гостями, на ней по-прежнему было простое светлое платье.
На фоне людей в дорогих украшениях и брендовой одежде наряд выглядел совсем неприметно.
Но сама она была слишком красивой.
Осанка благородная, внешность яркая.
Даже без украшений Жун Шан всё равно сразу выделялась из толпы.
Одни восхищались красотой.
Другие презрительно кривились: лицо красивое, а сердце чёрное.
Юнь Хао увидел, в чём она спустилась, и холодно фыркнул.
Лицо сразу стало кислым.
Он так и знал — делает назло!
— Юнь Си!
Юнь Хао хлопнул ладонью по столу.
— Извинись перед сестрой!
Кто прав, кто виноват — сейчас разбираться не хотелось.
В доме столько людей.
Пусть просто проявит здравый смысл, извинится перед Лань Кэинь — и дело можно закрыть.
Но Жун Шан именно этого и не сделала.
— Папа, а что я сделала не так? Почему должна перед ней извиняться?
Говоря это, она посмотрела в сторону.
На щеках Лань Кэинь всё ещё блестели слёзы.
Ха.
Кроме плача мать и дочь вообще что-нибудь умеют?
Лань Кэинь тихо всхлипнула и робко посмотрела на неё.
— Сестрёнка, зачем ты ударила меня палкой и отправила неизвестно куда?
Ну надо же.
Какая хорошая реплика.
Жун Шан не собиралась заходить в приготовленную ловушку.
— Сестра, ты о чём? Я вообще ничего не понимаю.
Юнь Хао глубоко вдохнул.
Он не хотел устраивать семейный суд перед гостями.
— Юнь Си, извинись перед сестрой.
Уже второй раз.
Жун Шан покачала головой с совершенно невинным лицом.
— Папа, я ведь ничего не сделала. За что извиняться?
Юнь Хао закипал.
Увидев его потемневшее лицо, Жун Шан просто отвернулась, словно ничего не замечает.
— Сестра, ты неожиданно пропала на столько дней. Зять дома с ума сходил от беспокойства.
— Я знаю, раньше ты любила погулять. Но теперь ты замужем, пора немного остепениться.
Что?
Лань Кэинь от этих слов даже застыла.
И только спустя пару секунд поняла: Юнь Си нарочно выставляет её гулящей.
Когда это она любила гулять?
И вообще последние дни она не развлекалась — её отправили в Швейцарию!
Чжан Цзэ среди гостей явно услышал разговор.
Он нахмурился, глядя на Лань Кэинь.
В глазах даже появилось разочарование.
Злость в груди Лань Кэинь вспыхнула мгновенно.
Она наплевала на то, сколько вокруг зрителей.
— Юнь Си, что ты хочешь этим сказать?!
— Это ты заплатила людям и отправила меня за границу! А теперь ещё грязь на меня льёшь?!
— Как я посмела бы? — Жун Шан говорила спокойно и неторопливо. Чем сильнее бесилась Лань Кэинь, тем невозмутимее выглядела она. — В этом доме меня всю жизнь только и делают, что обижают. Где уж мне трогать тебя.
Она слегка развела руками.
— Посмотри на меня. Даже приличного платья нет. Откуда у меня столько денег, чтобы нанимать людей и отправлять тебя в Швейцарию?
Иными словами: будь у неё такие деньги, тратить их на Лань Кэинь всё равно было бы жалко.
А откуда тогда взялись деньги для брата Ху?
На самом деле Жун Шан заложила украшения, которые когда-то оставила мать первоначальной Юнь Си.
Человек умер.
Какой смысл хранить вещи?
Лань Кэинь тоже никак не могла понять: если у Юнь Си почти нет денег, откуда она взяла сумму для брата Ху?