Из лифта вышел управляющий.
Юнь Хао сразу спросил:
— Ну что?
Тот выдохнул.
— Господин, в комнате всё сгорело.
Глаза Юнь Хао расширились.
Жун Шан заметила в них боль и холодно усмехнулась про себя.
Вот же умеет изображать чувства.
Лань Мэйфэнь ничего не понимала.
— Что там было?
— Какие вещи?
Неужели вещи первой жены действительно всё это время хранились в доме?
Одна мысль уже злила её.
Управляющий хотел ответить, но Юнь Хао поднял руку.
Тот замолчал, поклонился Лань Мэйфэнь и ушёл.
— Эй…
Она недовольно смотрела ему вслед.
Юнь Хао повернулся к Жун Шан.
— Зачем ты всё сожгла?
Это же вещи её матери.
Она несколько раз просила их, и он думал, что хочет сохранить на память.
Раз уж они всё равно лежали без дела, решил использовать их как условие сделки.
И кто знал, что она так поступит?
— Юнь Си…
Жун Шан холодно улыбнулась.
— Зачем мне хранить вещи мёртвого человека?
Человека уже нет.
А он зачем всё это держал? Для воспоминаний? Не смешно ли?
Впрочем, сама Жун Шан лишь исполняла просьбу прежней Юнь Си.
Кто прав в истории Юнь Хао и его жены, она судить не собиралась.
Юнь Хао будто подавился собственной яростью.
Хотел кричать, ругаться, задавать вопросы.
Но не мог.
— Хорошо. Очень хорошо.
Он ушёл, сжав кулаки.
После этого Жун Шан окружили Лань Мэйфэнь и её дети.
Женщина толкнула её.
— То, что ты сказала, правда?
— Что именно?
Жун Шан оставалась спокойной.
Лань Кэинь раздражённо спросила:
— Папа что-то тебе сказал?
Почему он вообще разрешил делать с вещами всё что угодно?
Эти двое раздражали.
Жун Шан не собиралась выслушивать их болтовню.
— Я не обязана перед вами отчитываться.
Она оттолкнула их и ушла.
Лань Кэинь хотела броситься следом, но мать остановила.
И тут они увидели, как Жун Шан задержалась перед Чжан Цзэ.
Подняла взгляд.
Он тоже посмотрел на неё.
Несколько секунд молчаливого контакта — и Лань Кэинь уже придумала целую историю.
— Мам, не держи меня!
Она хотела пойти и ударить Жун Шан.
Как та смеет открыто строить глазки её мужу?
— Кэинь, — Лань Мэйфэнь была куда спокойнее.
По её мнению, мужчину, которого можно увести, и держать не стоит.
***
На следующее утро Жун Шан умылась, переоделась и подошла к двери.
За ней послышался едва заметный шум.
Она остановилась.
Щёлк.
Дверь открылась.
Снаружи человек уже собирался выплеснуть на неё таз воды.
Жун Шан холодно усмехнулась и ударила ногой по дну таза.
Бум.
Тот опрокинулся в обратную сторону.
Вся вода вылилась на Лань Кэинь.
— А-а-а!
Она промокла насквозь.
Жун Шан улыбнулась.
— Ну как? Освежает?
Оттолкнула её и спокойно прошла мимо.
Лань Кэинь смотрела вслед, буквально сходя с ума от злости.