На следующий день студия набирала нового преподавателя.
Жун Шан встала пораньше, позавтракала и сразу уехала.
После её ухода Хуа Сичэнь спросил мать:
— Ты знаешь, где Циянь жила последние дни?
Госпожа Хуа ответила, что понятия не имеет. Хочет знать — пусть сам спросит.
Хуа Сичэнь понимал: после недавней ссоры она, скорее всего, просто не хотела с ним разговаривать.
Госпожа Хуа и без слов видела, что сыну Хо Циянь небезразлична.
— Нравится — так и добивайся.
Она и сама до сих пор не понимала, как один и тот же человек днём и ночью может быть настолько разным.
Ещё год назад сын однажды проснулся и внезапно потребовал называть его Хуа Бэйсином.
Госпожа Хуа тогда едва не умерла от страха.
Решила, что с мозгами что-то не так.
Несколько раз возила в больницу, потом даже к психиатру.
В итоге врач поставил диагноз: множественные личности.
Поначалу вечернюю личность — ту, что требовала имени Хуа Бэйсин, — госпожа Хуа совершенно не принимала.
Её послушный, рассудительный сын вдруг превращался в праздного, беззаботного человека, которому будто всё на свете безразлично.
Только через три-четыре месяца она постепенно привыкла.
И приняла существование Хуа Бэйсина.
Хуа Сичэнь молчал.
Ему почему-то казалось, что Хо Циянь вовсе не нравится такой тип мужчин, как он.
Он опустил взгляд и долго о чём-то думал.
— Понял.
***
В студию в итоге приняли мужчину — преподавателя корейских танцев.
Жун Шан изначально хотела найти женщину, но Чэнь Синьлань увидела красивое лицо кандидата и упёрлась: надо брать.
Жун Шан сдалась.
— Циянь, надеюсь, будем хорошо работать вместе.
Она только отвернулась, как Сун Цзыюй уже протянул ей стакан молочного чая.
— Ты куда ходил?
— Синьлань попросила купить напитки.
Жун Шан опустила взгляд.
Три стакана.
— Спасибо.
Она взяла один, вставила трубочку и попробовала.
Слишком сладко.
Жун Шан невольно нахмурилась.
Сун Цзыюй ещё не ушёл и сразу заметил.
— Не нравится этот вкус?
Жун Шан не успела ответить.
Он забрал стакан и вместо него сунул ей свой, ещё закрытый.
— Возьми мой. Он обычный, не сладкий.
Сун Цзыюй выглядел человеком внимательным и заботливым.
Но Жун Шан он совершенно не нравился.
Особенно когда мужчина спокойно сделал глоток из её стакана через ту же трубочку.
Она нахмурилась ещё сильнее.
Вскоре вышла Чэнь Синьлань.
Увидев их рядом, на секунду замерла.
Посмотрела на стакан в руках Жун Шан, потом отвела глаза. Выражение стало каким-то странным.
Жун Шан не знала: напиток, который Сун Цзыюй отдал ей, был точно таким же, как тот, что он купил Чэнь Синьлань.
— Почему так долго?
Чэнь Синьлань спросила с лёгкой кокетливой претензией.
Сун Цзыюй передал ей пакет.
Жун Шан мельком сравнила её стакан со своим.
Одинаковые.
В глазах мелькнуло понимание.
— Я пошла вести занятие. Здесь справитесь сами.
Жун Шан нашла повод уйти.
За спиной Чэнь Синьлань сразу расцвела.
— Цзыюй, откуда ты знаешь, какой вкус я люблю?
Она ведь ничего не говорила.
Сун Цзыюй растерянно моргнул.
— Я… просто выбрал наугад.
— Правда?
Чэнь Синьлань вслух ничего больше не сказала.
Но внутри уже вовсю цвела весна.
Она решила: Сун Цзыюй точно к ней неравнодушен.