Из крыши хранилища книг пробивался мерцающий красный свет.
Внутри горела лишь одна свеча. Кровавая духовная жемчужина парила в воздухе, освещая стоявшего перед ней мужчину в белом.
Инь Мо был бледен, его взгляд потух.
Вместе с Жун Шан из его глаз словно исчезли все звёзды.
Он вспомнил, что в тот день жемчужина не смогла исцелить её рану, и сжал руку.
Никакого лечения всех болезней и бессмертия не существовало. Это были лишь людские легенды.
Как хозяин реликвии, Инь Мо знал правду.
И всё же надеялся, что она сможет залечить рану и вернуть Жун Шан к жизни.
Сияние жемчужины становилось всё ярче. Инь Мо поднял глаза.
Когда-то отец говорил ему: Кровавая духовная жемчужина обладает собственной волей.
Бессмертие было выдумкой, но воскресить умершего всё же возможно.
Воскресить.
Глаза Инь Мо вспыхнули надеждой. Он сложил пальцы, направив силу в жемчужину.
— Скажи, как разбудить Цзян Муюй!
Красный свет залил хранилище. На поверхности реликвии возникло нечто, и Инь Мо застыл.
Воскрешение противоречило небесному порядку.
Чтобы вернуть одну жизнь, требовалось отдать другую.
— Значит, обмен? — тихо произнёс он.
Красный свет падал на пугающе спокойное лицо. Лишь пальцы едва заметно дрожали.
Значит, им с Цзян Муюй всё равно не суждено быть вместе в этой жизни?
Представив её на ледяном ложе, Инь Мо прижал руку к груди. Побелевшие губы сжались.
Он не мог позволить ей уйти одной.
Решение уже было принято.
— Если она проснётся, я отдам свою жизнь за её.
Но едва слова прозвучали, дверь хранилища распахнулась.
Инь Мо насторожился и мгновенно убрал жемчужину. Красное сияние исчезло.
— Кто?
— Я.
Послышался мягкий, ленивый голос.
Тело Инь Мо резко застыло.
Он решил, что ему показалось, но в дверях уже стояла белая фигура, освещённая сзади.
Прекрасное лицо было живым и нежным, в персиковых глазах мерцал тёплый свет.
Инь Мо широко раскрыл глаза.
Жун Шан улыбнулась, видя его недоверие.
— А Мо, что ты здесь делаешь?
В следующую секунду он уже крепко обнимал её.
— Муюй… Это не сон?