— Мама, давай не будем делать такую мерзость.
Но вторая наложница категорически отказалась:
— Нет. Эта дрянная девчонка намеренно идёт против нас. Ещё немного — и завтра она поедет на север города к семье Шэнь расторгать помолвку.
— Потом сбежит с тем мужчиной куда подальше, а мы останемся ни с чем!
Пока мать не заговорила об этом, Гуань Шули ещё держалась. Но стоило вспомнить эту историю, как внутри снова вскипела злость.
Она тоже терпеть не могла Гуань Шуцин.
Но…
— Мама, я всё равно боюсь.
Убить человека, попасться и оказаться перед расстрельной командой — как тут не бояться?
Вторая наложница не согласилась:
— Чего ты боишься? Сейчас такое время: за деньги и черти жернова крутят.
Если всё сделать чисто и не оставить следов, кто узнает?
— Ладно. Раз даже так боишься, заманим её к реке. Подкрадёмся сзади и тихонько толкнём. Потом скажем всем, что она сама оступилась, упала в воду и утонула. Кто тогда заподозрит нас?
Вот так…
Гуань Шули задумалась. Этот способ и правда казался неплохим.
— Подумай как следует. Пока Гуань Шуцин жива, ты не сможешь выйти ни за молодого господина Шэня, ни за мужчину, которого сама любишь.
Вторая наложница видела, что дочь всё ещё колеблется.
Сейчас ей нужен был последний толчок.
— Мама обещает: когда дело будет сделано, захочешь выйти за молодого господина Шэня — выходи. Захочешь за того мужчину — тоже не стану мешать.
— Правда?
Хотя, даже не скажи мать этих слов, Гуань Шули уже почти решилась убить Гуань Шуцин.
Из-за неё сегодня она снова проигралась.
Вместе с пятнадцатью серебряными долларами, которые выманила у Фэн Шэна, теперь она задолжала уже тридцать.
Столько денег мать ей точно не даст.
…
Закончив разговор, вторая наложница собралась спать.
Она велела Гуань Шули на выходе закрыть дверь.
Но неожиданно налетел резкий порыв ветра.
Бах!
Деревянная дверь с грохотом захлопнулась, и комната погрузилась во тьму.
Одна женщина осталась снаружи, другая — внутри.
Вторая наложница вздрогнула от испуга.
— Шули?
— Мама, что случилось?
Гуань Шули и сама растерялась.
Она прижалась к двери, прислушиваясь к тому, что происходит внутри.
И вдруг услышала женский плач.
— Как страшно я умерла-а…
— За что вы меня погубили?..
— Почему утопили меня?..
— Почему? Почему?..
…
— А-а-а! — Гуань Шули с криком отшатнулась. Лицо побелело.
— М-мама…
Что это было?
Она тяжело дышала.
Ей… ей только что послышался голос Гуань Шуцин?
Боже.
Гуань Шули была готова разрыдаться от страха.
Но сколько она ни звала, из комнаты долго не доносилось ни звука.
Теперь она испугалась по-настоящему.
Неужели с матерью что-то случилось?
Она бросилась к двери и застучала:
— Мама! Мама!
Бам-бам-бам!
От ударов дверь громыхала.
В комнате вторая наложница наконец пришла в себя и с трудом поднялась с пола.
Она просто упала.
И от боли какое-то время даже не могла заговорить.
Понимая, что дочь снаружи перепугалась, она, придерживая поясницу, ответила:
— Я здесь, милая. Иди отдыхай.
— С тобой всё хорошо?
— Всё хорошо.
Разве что старые кости едва не рассыпались.
— Тогда ладно.
Гуань Шули выдохнула.
Но, вернувшись ночью к себе, уснуть уже не смогла.
Стоило закрыть глаза, как она вспоминала голос, услышанный у матери.
И, забравшись под одеяло, дрожала от страха.