Но вторая наложница сказала прямо:
— Мы вытащили тебя оттуда именно затем, чтобы ты на ней женился.
— Если теперь посмеешь передумать и отказаться — хорошо. Мы просто снова отправим тебя за решётку.
— И на этот раз можешь не мечтать выйти.
Ах да.
Она ещё добавила: когда он снова окажется в тюрьме, они найдут другого человека на место его дяди.
Ли Хао едва не задохнулся от ярости.
Ядовитая женщина.
Мало ей погубить его — теперь хочет добраться и до дяди.
Он стиснул зубы.
Незаметно сжал кулаки.
Долго думал.
Вторая наложница уже начала терять терпение и толкнула его:
— Эй, сколько ещё будешь думать?
Вот же…
Она отвернулась, скрестила руки на груди и недовольно поджала губы.
Её дочь вообще-то должна была выйти за молодого господина семьи Шэнь.
Теперь она опускается до брака с Ли Хао, а он вместо того, чтобы благодарить Небо и Будду, ещё смеет воротить нос от её дочери.
— Не согласишься — я прямо сейчас позову людей из полицейского участка. Посмотрим, чем для тебя это закончится.
Она сердито прошла мимо него.
Ли Хао поднял голову и посмотрел вслед.
Во взгляде мелькнула настоящая жажда убийства.
Но как только вторая наложница обернулась, он тут же опустил голову.
Кивнул:
— Хорошо. Я женюсь.
— Моего дядю сюда не втягивайте. Это не имеет к нему отношения.
— Не беспокойся. — Вторая наложница холодно усмехнулась. — Пока будешь послушным, твоего дядю никто не тронет.
…
Так брак и был решён.
Ли Хао должен был войти в семью Гуань как зять.
Вторая наложница хотела, чтобы управляющий Ли отправил письмо в деревню и сообщил родителям Ли Хао.
Управляющий долго колебался.
По правде говоря, ему совсем не хотелось этого делать.
Ли Хао всего двадцать три года.
Он ещё такой молодой.
Если действительно женится на безумной Гуань Шули, вся оставшаяся жизнь будет погублена.
— Нет, нет.
Управляющий сидел в чайной, махал руками и отворачивался.
На его лице была такая боль и растерянность, какой Ли Хао никогда раньше не видел.
Самому Ли Хао тоже было тяжело.
Столько всего хотелось сказать.
Он открыл рот — и вдруг понял, что не знает, с чего начать.
Эх.
В конце концов тяжело вздохнул.
Поднялся и молча вышел.
Только управляющий понимал, куда он идёт.
Искать на улице писаря, который за деньги напишет письмо вместо него.
Потому что Ли Хао вообще не умел читать и писать.
В тот день, когда Жун Шан и Шэнь Чанлин возвращались на север города, снаружи моросил редкий дождь.
В дороге Шэнь Чанлин заговорил о Ли Хао.
Описал его всего несколькими словами:
Импульсивный.
Слабый.
И ещё… жалкий.
Жениться на человеке, которого не любишь, и правда жалко.
***
В декабре в Цинчэне выпал снег.
В тот день было ужасно холодно.
Жун Шан всё ещё сидела в беседке с несколькими старшими родственницами семьи Шэнь, пила чай и разговаривала.
Издалека она заметила Шэнь Чанлина с толстой верхней накидкой в руках.
Поставила чашку и рассмеялась:
— У меня ещё есть дела, так что больше не смогу составить вам компанию.
— Эх, что за дела? — Женщины явно не хотели её отпускать.
Одна не успела договорить, как мужчина уже набросил на плечи Жун Шан тёплую одежду и приобнял за талию.
Повернулся к родственницам:
— Её младшая сестра сегодня выходит замуж. Нам нужно съездить на юг города.
А-а.
Вот в чём дело.
Вторая тётя Шэнь Чанлина даже смутилась:
— Шуцин, почему же ты сразу не сказала, что сегодня свадьба сестры?
— Знала бы, я ни за что не стала бы удерживать тебя здесь ради болтовни с нами, старухами.
— Всё хорошо, всё хорошо. — Жун Шан улыбнулась и махнула рукой.
— Вы важнее.
С этими словами она и ушла.