Будто ток прошёл по всему телу. Инь Сяобай мгновенно застыл.
У самого уха прозвучал мягкий голос Хань Цина:
— Мужчина, которого я люблю… далеко за горизонтом и прямо перед глазами.
Но тот никогда не понимал этого и считал, что Хань Цин заботится о нём лишь потому, что он молодой господин обители Минхуа.
Далеко за горизонтом и прямо перед глазами?
Лицо Инь Сяобая окончательно застыло.
Он учился в школе и прекрасно понял смысл.
Только…
В вечернем воздухе разливался запах трав. В тусклом свете фонарей Хань Цин выглядел необычайно нежным. Он отступил на два шага, оставив между ними расстояние.
Налетел холодный ветер. Инь Сяобай словно очнулся и задрожал всем телом.
Он поднял глаза на мужчину в зелёном одеянии и указал на него пальцем.
— Ты… ты с ума сошёл!
Как можно было любить его?!
Шок был настолько сильным, что голос дрожал.
Но Хань Цин ответил твёрдо:
— Я не сошёл с ума.
Если кто-то и сошёл, то лишь его сердце.
Он знал, что не должен влюбляться в Инь Сяобая. Но не мог ничего изменить.
Хань Цин не отрывал от него глубокого взгляда и отчётливо произнёс:
— Примешь ты это или нет, в моём сердце есть ты. Это факт.
— Безумец. Ты просто безумец!
Инь Сяобай закрыл уши, не желая слушать.
В памяти один за другим всплыли прошлые моменты, и его красивое лицо мгновенно покраснело.
Тогда все прежние приглашения вместе искупаться в озере…
Сердце забилось ещё быстрее.
Он поднял голову и закричал:
— Хань Цин, ты сумасшедший!
Ночь постепенно сгущалась. Под мягким лунным светом Хань Цин хотел что-то объяснить, но Инь Сяобай крепко зажал ворот и убежал.
Бежал так быстро, словно боялся погони. Ноги заплетались, и он едва не катился по земле.
Белая фигура постепенно исчезла вдали.
Хань Цин слегка прищурился. В глазах была тень разочарования, но куда сильнее — безумная решимость.
***
В восемнадцатый день двенадцатого месяца в Минхуа проводили праздник фонарей.
Вечером всю обитель украшали огнями, жители выходили гулять и посещали рынок.
Обычно Инь Сяобай в такой день шумел громче всех, но в этом году ещё утром закрыл двери и окна и велел не мешать ему отдыхать.
Хань Цин знал: юноша прячется от него.
Не хочет видеть?
Ничего страшного. Впереди ещё много времени. Он мог ждать.
У Жун Шан всё складывалось значительно лучше.
Ещё за ужином чурбан Инь Мо сам предложил пойти с ней смотреть фонари.
После еды окончательно стемнело.
Жун Шан искупалась в павильоне Чанфэн и надела розовое одеяние, принесённое Сяо Вэй. Чёрные волосы были перевязаны единственной розовой лентой, и весь образ выглядел благородно и изящно.
Во время причёсывания взгляд Сяо Вэй невольно задержался на прекрасном лице и сияющих глазах Жун Шан.
— Госпожа Цзян, вы невероятно красивы.
— Думаю, глава уже отдал вам сердце. Пройдёт немного времени, и вы обязательно станете его женой.
— Кхе-кхе.
Едва радостные слова прозвучали, в дверях появился мужчина в холодном белом одеянии.