— Я всё ещё жду. Ты знаешь?
Она произнесла это вслух, сама того не заметив.
Сев в катафалк, Жун Шан положила ладонь на холодную крышку гроба. Теперь медленно сдвинула её.
Сначала показались ноги, затем тело и наконец всё ещё прекрасное лицо мужчины.
Глаза были закрыты.
Жун Шан не могла отвести от них взгляд.
Через несколько секунд Шэн Цянье внезапно распахнул веки.
В непроглядной темноте катафалка он смотрел на неё своими притягательными глазами.
Жун Шан в ужасе отступила и шагнула в пустоту.
— Бом!
Три резких удара колокола прозвучали над ухом.
На кровати красивая женщина резко открыла глаза.
— Шэн Цянье!
Не осознавая себя, Жун Шан выкрикнула имя и села.
Она выглядела так, словно только что пережила кошмар.
Окружавшие кровать люди сразу подались ближе, но выражения у них были странными: очнувшись, она назвала покойника.
— Вэйян, ты в порядке?
Режиссёр Фан тревожно нахмурился.
Увидев его, Жун Шан на миг растерялась. Затем в поле зрения появились знакомые лица, и она окончательно пришла в себя.
Вернулась.
Она действительно вернулась?
— Вэйян?
Заметив её отсутствующий взгляд, режиссёр помахал рукой перед лицом.
Раздражённая Жун Шан холодно подняла глаза.
— Что?
Съёмочная группа растерялась.
— Почему ты внезапно потеряла сознание на два дня? — не понимал режиссёр. — Мы никак не могли тебя разбудить. Врач осмотрел, но тоже ничего не объяснил.
Пока она лежала без сознания, все опасались, что в неё вселился призрак.
— Со мной всё хорошо.
Жун Шан ответила холодно и не стала ничего объяснять.
Из толпы донёсся презрительный смешок:
— Я же говорил, призраков не существует. Все расходитесь и отдыхайте.
Услышав знакомый голос, Жун Шан резко посмотрела на собиравшегося уйти Шэн Цяньсина.
Призраков не существует?
Она опасно прищурилась.
Настенный светильник над дверью сорвался и упал ему на ногу.
— А-а!
Крик снова привлёк внимание всех присутствующих.
Только режиссёр Фан задумчиво смотрел на Жун Шан.
— Вэйян, можем поговорить?
Она знала, о чём он спросит, но отвечать не собиралась.
— Я устала. Возвращайтесь к себе.
— Но…
— Спасибо, что заботились обо мне эти два дня.
Это был недвусмысленный приказ уйти.