Войдя в дом, господин Хуа первым делом посмотрел на мужчину в белом, сидевшего на диване.
Хуа Наньюэ сидел к нему спиной.
Господин Хуа смотрел на этот силуэт и вдруг почувствовал, как защипало в носу.
Всего два месяца не виделись, а ощущение было такое, будто прошла целая вечность.
Сам он похудел, а сын почти не изменился.
Господин Хуа моргнул, отвёл взгляд и уставился в пол.
Госпожа Хуа всё звала его подойти, улыбаясь.
Но ему было неловко.
Подойдя ближе и увидев Хуа Наньюэ, он тихо хмыкнул.
Прошёл прямо мимо него и сел рядом с женой.
Госпожа Хуа заметила его кислую физиономию и шлёпнула по руке.
— Ну что ты за человек? Нельзя просто спокойно жить?
Сын уже согласился вернуться в компанию и помогать ему.
Чего он опять сидит с таким лицом?
— Мам, не заставляй его.
В конце концов, в жизни важнее всего чувствовать себя спокойно.
Если отец действительно не хочет мириться, принуждать его бесполезно.
Хуа Наньюэ посмотрел на время и поднялся, потянув Жун Шан за собой.
— Тогда на этом всё. Мы поедем домой.
— Эй, Сичэнь!
Госпожа Хуа решила, что он опять рассердился, и сразу запаниковала.
Но мужчина всё равно пошёл к выходу.
Они успели сделать лишь несколько шагов, когда позади раздался голос господина Хуа:
— Кто сказал, что меня заставляют?
Тон был жёстким и слегка неестественным.
— Я хоть словом сказал, что вы меня принуждаете?
Хм.
— Думаешь, раз умеешь угадывать чужие мысли, то самый умный?
— Ах ты старый упрямец! — госпожа Хуа несколько раз сердито посмотрела на него. — Сын уже пошёл тебе навстречу, а тебе обязательно продолжать это представление?
Ещё раз разозлит их и они уйдут — в следующий раз, когда он рухнет от усталости, она даже вмешиваться не станет.
— Я…
Господин Хуа и сам не хотел вести себя так.
Просто… ну, вы понимаете.
Гордость не позволяла.
— Ладно. Я молчу.
Он просто уставился в телевизор и больше ничего не сказал.
Для госпожи Хуа уже и это было прекрасно.
Она облегчённо выдохнула и позвала Хуа Наньюэ с Жун Шан обратно есть фрукты.
Мужчина первым посмотрел на Жун Шан, явно спрашивая её мнения.
Она, конечно, не возражала.
— Садись. Ещё рано.
Раз она сказала, Хуа Наньюэ послушно вернулся.
*
После вчерашнего отца с сыном можно было считать помирившимися.
На следующий день Хуа Сичэнь встал рано, приготовил завтрак и поехал в компанию.
После его ухода госпожа Хуа позвонила Жун Шан.
Спросила, уехал ли Хуа Сичэнь на работу.
Жун Шан ответила, что да.
В трубке женщина тяжело выдохнула.
— Хорошо, что поехал. Хорошо, что поехал…
Она несколько раз повторила одно и то же.
Жун Шан ничего не сказала.
После короткого молчания госпожа Хуа вдруг вспомнила о ней самой.
И по телефону попросила прощения.
— Циянь, если подумать… тётя и правда очень перед тобой виновата.
— Раньше Сичэня никто не понимал. Все вокруг называли его сумасшедшим, никто не решался с ним сблизиться.
— А ты… ты никогда от него не отворачивалась.
— Зато я сама не ценила хорошего отношения. Всё время придиралась к тебе и думала, что Сичэню нужна более мягкая и заботливая женщина.
— Циянь, прости тётю. Ты хороший ребёнок. Я правда благодарна тебе за то, что всё это время заботилась о Сичэне.
Посмотрите только — ему ведь действительно становилось всё лучше.
Пусть характеры разные. Разве от этого каждый из «них» перестаёт быть милым?
— Циянь, тётя очень хочет, чтобы ты вышла за моего сына. Ты ему действительно нужна.
К концу разговора Жун Шан поняла: госпожа Хуа говорит от всего сердца.