Прошёл день.
После приказа Хуа Чжангэ кухня не принесла наложнице Лянь ужин, а из дворца Хуаи убрали всю питьевую воду, оставив лишь воду для омовения.
Три дня без еды и питья становились настоящей пыткой.
На следующее утро Хуа Чжангэ ушёл на заседание. Жун Шан скучала во дворце и играла сама с собой в го.
К полудню жара усилилась. Принесли обед.
Увидев блюда, Жун Шан вспомнила Лянь.
Она терпела её своеволие только потому, что знала: та не зла по природе и во всём движима любовью. К тому же прошлые интриги не причинили Жун Шан реального вреда.
— Пусть кухня приготовит ещё один такой же набор, — велела она служанке.
Девушка посмотрела на полный стол.
— Ещё один?
Неужели госпожа способна столько съесть?
Вдруг служанка ахнула и прикрыла рот.
— Госпожа, неужели вы беременны?
Жун Шан мрачно посмотрела.
— Хватит сплетничать. Выполняй.
— Да-да.
Оставшись одна, Жун Шан покачала головой.
Если бы она действительно забеременела, после прошлой ночи ребёнок уже вряд ли сохранился бы.
***
После обеда кухня принесла новую порцию.
Слуга решил расставить блюда на столе Жун Шан, но она вышла из-за ширмы и остановила его.
— Оставь поднос и возвращайся.
— А посуду?
— Заберу и позже верну.
Он растерялся, но согласился.
Вскоре ворота дворца Юньхэ закрылись, а служанок Жун Шан выгнала наружу.
Никто не понимал, зачем она осталась наедине с большим количеством еды.
Тем временем во дворце Хуаи наложница Лянь лежала на кровати, свернувшись клубком. Казалось, лишь сон мог притупить голод и жажду.
Через несколько секунд за ширмой появилась тень.
Фигура прошла внутрь почти бесшумно. Лянь ничего не заметила, пока знакомый голос лениво не спросил:
— Хочешь поесть?
Она вздрогнула всем телом.
Жун Шан невольно улыбнулась.
Лянь резко обернулась.
— Юнь И?
— Вставай. Я принесла еду.
У дверей стояли люди Хуа Чжангэ, поэтому войти обычным способом Жун Шан не могла.