Чэнь Синьлань уже не осталось сил сопротивляться.
Веки опустились, перед глазами потемнело, и она потеряла сознание.
— Вырубилась! Быстро, уходим!
…
В одиннадцать Жун Шан вышла из комнаты госпожи Хуа.
Женщина увидела Хуа Наньюэ и приняла его за Хуа Сичэня.
Обняла и одновременно плакала и смеялась.
Жун Шан обернулась и увидела, как Хуа Наньюэ хмурится, а рука, которой он уже собирался оттолкнуть госпожу Хуа, застыла в воздухе.
Она нарочно кашлянула.
Мужчина тут же посмотрел на неё.
В его взгляде читалось беспокойство.
Жун Шан едва заметно покачала головой: потерпи.
Как ни крути, это его родная мать.
Хуа Наньюэ понял её намёк, поджал губы и явно остался недоволен.
Жун Шан вышла и заодно закрыла дверь.
Убедившись, что вокруг никого нет, госпожа Хуа тут же разрыдалась в голос.
— Сичэнь, мама так по тебе скучала!
— …
— Маме сейчас так тяжело.
Стоило подумать, насколько серьёзно болен сын, и сердце у неё сжималось.
— Сичэнь, я правда не знаю, как тебе помочь.
— …
С каждой её фразой Хуа Наньюэ хмурился всё сильнее.
Потому что совершенно не понимал, о чём она говорит.
Он же стоит здесь, живой и здоровый. Чего она плачет?
— Мам, со мной правда всё нормально.
Сколько ещё раз это объяснять?
— Нет, ты болен. — Госпожа Хуа прижалась к нему и отчаянно покачала головой.
Он просто не знает, каким страшным становится днём.
Он… он даже женскую одежду носит!
Подумав об этом, госпожа Хуа заплакала ещё сильнее.
— Сынок, мама обязательно найдёт лучших врачей и вылечит тебя. Не бойся. Не бойся.
Её слёзы уже намочили одежду Хуа Наньюэ.
Он стиснул челюсть. Очень хотелось отодвинуть её.
Она говорила и говорила без конца.
Слишком шумно.
— Мам! — Хуа Наньюэ схватил её за плечи и отстранил.
Госпожа Хуа подняла голову. Перед глазами всё плыло от слёз.
Увидев её распухшие веки, мужчина всё-таки смягчился.
— Не переживай, — тяжело сказал он. — Я поправлюсь.
Госпожа Хуа будто поразили эти слова.
Она смотрела на него, дрожа губами.
— Правда?
— Правда. — Хуа Наньюэ кивнул.
И женщина вдруг снова улыбнулась.
— Хорошо, хорошо. Мама тебе верит.
— Ты обязательно поправишься.
Обязательно.
…
В комнате наконец перестали плакать.
Жун Шан облегчённо выдохнула и пошла вниз.
В гостиной ей позвонил брат Чэнь Синьлань.
Он говорил торопливо и сразу выпалил:
— Циянь, на Синьлань только что напали у дома. Сейчас её оперируют в больнице.
— У меня тут ещё дела. Можешь пока поехать туда и побыть с ней?
— …
Опять больница?
Не то чтобы Жун Шан хотела злорадствовать, но удача у Чэнь Синьлань в последнее время явно была отвратительная.
То одно, то другое.
— Ладно. Сейчас поеду.
Раз уж её брат лично попросил, отказывать было неудобно.
Только один раз.
Чэнь Мусы долго благодарил и обещал угостить её ужином.
Жун Шан ничего не ответила, сбросила звонок, взяла сумку и вышла.
Дело было срочное, и времени подняться к Хуа Наньюэ предупредить его не осталось.
Минут через десять с лишним мужчина спустился вниз.
Жун Шан уже ушла. В гостиной было пусто, и сумка, лежавшая на диване, исчезла.
Хуа Наньюэ нахмурился и спросил слугу.
Тот сказал, что Хо Циянь только что получила звонок и поспешно ушла.
Куда именно — он не знал.