— Мы действительно один человек?
Этот вопрос не оставлял Хуа Чжангэ. Были ли его сны и видения Кровавой духовной жемчужины правдой? Всё казалось слишком невероятным.
— Если веришь, значит, для тебя это правда.
Если он не верит, её ответ всё равно ничего не изменит.
Жун Шан закрыла глаза, чувствуя холодный ветер на лице.
Хуа Чжангэ чуть наклонил голову.
— И мы действительно были вместе жизнь за жизнью?
Кроме повторяющихся снов, у него не осталось воспоминаний о ней.
Жун Шан промолчала. Верил он или нет — прошлое не менялось, но она не собиралась давать готовый ответ.
Когда Хуа Чжангэ спросил, помнит ли она прежние жизни и почувствовала ли знакомое ощущение при первой встрече, она прямо сказала:
— Нет.
Жун Шан повернулась в его объятиях. В сияющих персиковых глазах читалась привычная ленца.
— Разве это так важно? Одно это лицо или разные — сейчас мы уже вместе.
Тревога Хуа Чжангэ внезапно улеглась.
Он вновь крепко обнял её, осторожно не надавливая на округлившийся живот.
— Да. Мы уже вместе.
По сравнению с Хуа Чжансюанем ему невероятно повезло.
Больше месяца назад он оставил престол и приехал в Юнь, где открыл гостиницу.
Работников было достаточно, и самому хозяину почти не приходилось выполнять тяжёлую работу. Но Жун Шан всё равно замечала, как постепенно меняется его характер.
Он больше не вспыхивал по малейшему поводу, говорил с ней тихо, боясь напугать её или ребёнка, и перестал постоянно ходить с мрачным лицом.
Заметив, что щёки Жун Шан остыли от ветра, Хуа Чжангэ тут же снял верхнее одеяние и укутал её.
— Уже поздно. Пора отдыхать, хорошо?
В тоне слышалась почти угроза, но взгляд оставался нежным. Он наклонился и поцеловал её.
Отстранившись через несколько секунд, Хуа Чжангэ многозначительно сказал:
— Я буду терпеливо ждать.
Ждать, пока родится ребёнок, после чего можно будет наконец…
Жун Шан услышала его мысли и лишь улыбнулась.
Она подняла бровь и раскрыла руки.
Хуа Чжангэ сразу понял. Будто давно привык к тому, что одного её жеста достаточно, он без колебаний наклонился и взял её на руки.
Под мягким лунным светом он отнёс Жун Шан к ложу.
Порыв ветра ворвался в окно и погасил красную свечу.
В темноте зазвучал его низкий, мягкий голос. Хуа Чжангэ неторопливо рассказывал историю, убаюкивая её.
***
Когда известие об исчезновении Хуа Чжангэ и Юнь И дошло до дворца, императорская наложница не выдержала и потеряла сознание.
Служанки говорили, что всё время беспамятства она повторяла имя Юнь И.