На десятый день после убийства полиция установила камеры возле Счастливого двора.
Жители надеялись, что теперь происшествий станет меньше, и радовались больше всех.
Два учебных дня Жун Шан не ходила в клуб и потому не встречала Нань Цяошэна.
В среду вечером, возвращаясь домой, она проходила мимо переулка, где произошло убийство.
Впереди быстро промелькнула чёрная тень.
Жун Шан подняла голову, но человек уже взобрался на крышу.
Эта спина…
Она прищурилась.
Казалась знакомой.
Только Жун Шан не могла понять, кого напоминал мужчина — Нань Цяошэна или убийцу той ночи.
Странное чувство.
Когда она снова посмотрела на крышу, незнакомец бесследно исчез.
Ни звука. Просто растворился.
А затем…
— Убили! Здесь человека убили!
Пронзительный крик донёсся из одного из переулков — судя по направлению, именно туда только что спрыгнул мужчина.
Вот как?
Жун Шан подняла бровь, связав незнакомца с убийцей, которого видела раньше.
Серийный убийца?
Она не пошла смотреть. С удачей хозяйки тела её ещё снова объявят подозреваемой.
Зато возник другой вопрос. Камеры установили совсем недавно. Убивать сейчас — всё равно что добровольно сдаться полиции.
Впрочем, возможно, дело было в том, что первая жертва оказалась неисправимым мерзавцем.
Жун Шан почему-то не могла безоговорочно причислить убийцу к злодеям.
Однобоко, не так ли?
Когда она успела начать так судить людей?
Вернувшись вечером домой, Жун Шан не обнаружила мать.
Еда на столе оставалась тёплой, поэтому она решила, что женщина просто вышла что-то купить, и не придала этому значения.
Минут через десять снаружи послышались шаги.
Жун Шан поднялась и тут же услышала голос соседки:
— Сяоюй, твоя мама в обморок упала! Скорее открывай!
Она сразу распахнула дверь.
Женщина буквально передала ей обмякшее тело матери. Жун Шан подхватила её и холодно посмотрела на соседку.
— Что произошло?
— Не знаю. Тут неподалёку убили старика Вана. Когда мы пришли, твоя мама тоже лежала рядом. Мы с мужем помогли донести её наверх.
Вот как.
Жун Шан кивнула.
— Спасибо.
— Не за что. — Соседка прикрыла рот ладонью и понизила голос: — Наверное, сильно испугалась. Потом свари ей яйцо, чтобы снять испуг.
— Хорошо.
Дверь с грохотом закрылась, отсекая уличный шум.
Теперь Жун Шан знала: сегодняшней жертвой стал старик Ван.
По воспоминаниям хозяйки тела, ему было за шестьдесят, и хорошим человеком он тоже не являлся.
В молодости сел за грабёж. После освобождения ничего не делал, а мимо его дома ни одна молодая девушка не могла спокойно пройти — он обязательно пытался её облапать.
Мерзавцем он оставался до самой смерти.
Но…
Жун Шан посмотрела на потерявшую сознание мать Бай и не понимала, почему та вообще оказалась на месте убийства.