Ощущение было настолько сильным, словно ожидание тянулось целую вечность.
Поймав себя на этой реакции, Жун Шан нахмурилась.
Концерт длился два с половиной часа. За это время Гу Синчэнь успел петь, танцевать, играть на пианино и ударных. Талантливый, красивый, с великолепной фигурой — публика была в восторге.
Но всё это не имело к ней отношения.
Она досмотрела концерт как обычный зритель и вместе со всеми покинула площадку.
Когда толпа начала расходиться, площадь быстро потемнела. Снаружи оказалось неожиданно холодно. На Жун Шан было лишь тонкое трикотажное платье.
Впрочем, к холоду она давно привыкла.
Наконец в голове прозвучал механический голос системы.
— Сюжет?
[Нет.]
— Тогда я…
[Действуй по обстоятельствам.]
Жун Шан перестала улыбаться.
— У хозяйки тела нет желания?
[Нет. Она умерла естественной смертью и при жизни жила вполне хорошо.]
Значит, в этом мире ей даже не требовалось исправлять чужую жизнь.
— А цель?
Может, тот мужчина на сцене?
Система и Верховный бог настолько приучили её к определённому порядку, что теперь всякий красивый и заметный мужчина первым делом казался возможной целью.
[Неизвестно.]
Жун Шан замерла.
— Ты издеваешься?
Она полезла в сумку за телефоном, чтобы вызвать машину, но нащупала очки.
Золотая оправа. Без линз.
Почему-то пальцы сами привычно подняли их к лицу.
Жун Шан надела очки и лишь потом задумалась, откуда взялось это ощущение знакомого движения.
Она вызвала такси.
В этот момент сзади раздался новый всплеск криков.
К служебному выходу подали машину Гу Синчэня. Он уже переоделся: чёрное худи поверх белой футболки, рваные джинсы, вокруг несколько телохранителей.
Фанаты мгновенно облепили автомобиль.
Такси Жун Шан не могло подъехать.