В чёрных глазах Чэн Сыяна отражалась приближающаяся женщина. Её стройная фигура шаг за шагом становилась ближе, а невидимое давление сильной ауры заставляло его нервничать.
Перед глазами снова возник кадр с камеры, где она мгновенно исчезла.
Сердце Чэн Сыяна забилось быстрее. Он неотрывно смотрел на неё и невольно вцепился в подлокотники кресла.
— Чего… чего смотришь? Быстро раздевайся!
Гнев придал ему храбрости.
Но стоило словам прозвучать, как женщина напротив холодно усмехнулась.
От этой жуткой улыбки по спине прошёл мороз. Зрачки Чэн Сыяна сузились.
Он уже собирался отъехать назад, когда раздался короткий свист — словно эффект из фильма.
Только теперь Чэн Сыян увидел это собственными глазами.
Е Чжаосюэ исчезла!
Он испуганно распахнул глаза.
Обе руки вцепились в кресло, голова заметалась по сторонам.
— Е Чжаосюэ… Е Чжаосюэ!
Сначала голос звучал ровно, затем становился всё громче и тревожнее.
Лицо Чэн Сыяна побелело.
И тут сзади послышался едва заметный шум. На полу появилась новая тень.
Сердце словно пропустило удар. Чэн Сыян настороженно начал оборачиваться.
— Кх!
Жун Шан обернула его собственный ремень вокруг шеи и резко затянула.
Дыхание оборвалось, зрачки расширились.
— Е… Е Чжаосюэ…
Он обеими руками пытался ухватиться за ремень. Глаза уже закатывались.
Воздуха не хватало. Казалось, смерть совсем близко.
Чэн Сыян задрожал от страха.
— Е… Е Чжаосюэ, убийство карается законом.
— Законом…
Он отчаянно дёргался. Колёса кресла скребли по гладкой плитке с пронзительным визгом.
Но помочь себе не мог.
Ремень продолжал затягиваться. На мгновение Чэн Сыяну показалось, что шея вот-вот сломается.
Над головой раздался ленивый голос:
— Чэн Сыян, куда делась твоя храбрость?
Хотел затащить её в постель?
И посмел угрожать жалким коротким видео.
Жун Шан насмешливо посмотрела ему в затылок. На губах появилась мрачная улыбка.
Затем улыбка исчезла. Взгляд стал ледяным, а рука резко натянула ремень сильнее.
— Кх!
Руки Чэн Сыяна судорожно задрожали. Выпученные глаза будто готовы были выскочить из орбит. Вместе с перекошенным лицом он выглядел пугающе.
— Чэн Сыян, ты вообще заслуживаешь жить?
В памяти Жун Шан вспыхнули переживания первоначальной владелицы тела.
Она холодно рассмеялась:
— Семь лет отношений привели к такому концу. Молодец!
Ещё смеет обвинять её в измене.
Совесть у него есть?
Чэн Сыян был возмущён.
Его собственная судьба оказалась куда страшнее. На что ей жаловаться?
Но он лишь закатывал глаза и не мог произнести ни слова.
Оставшаяся нога отчаянно билась вперёд и с грохотом сбила вазу со стола.
Та упала и разлетелась на куски.
— По… помогите!
Голос застрял в горле — хриплый и почти неслышный.
И наконец…
Щёлк.
Дверь номера распахнулась снаружи. Чэн Сыяну показалось, что он увидел свет спасения.
Жун Шан подняла голову.
Ворвавшаяся Тун Илинь побледнела. Она испуганно указала пальцем, но всё-таки вбежала внутрь.
— Е Чжаосюэ, отпусти его!