Жун Шан поставила поднос на деревянный стол.
Позади послышались шаги. Лянь переоделась и подошла.
Её губы побелели и пересохли. Взгляд сразу прилип к ароматным блюдам.
— Ешь.
Две трапезы она уже пропустила и не получила воды. Живот давно сводило от голода.
Но Лянь смотрела на Жун Шан с сомнением.
— Как ты вошла? Стражи разрешили принести мне еду?
Неужели Хуа Чжангэ отменил наказание ради любимой наложницы?
Жун Шан ничего не объяснила и лишь повторила:
— Ешь.
От этого Лянь стало не по себе. Она посмотрела на пищу и нахмурилась.
— Там… нет яда?
Хуа Чжангэ вряд ли смягчился бы после двух пропущенных приёмов пищи.
Вчера она хотела умереть, но теперь, когда осталась жива, снова захотела жить.
Лянь отодвинула поднос.
— Не буду.
Жун Шан достала заранее приготовленную серебряную иглу и проверила каждое блюдо и суп.
Яда не было.
Лянь смутилась. Но желудок заурчал, и она молча схватила палочки, начав быстро есть.
Жун Шан не комментировала её жалкий вид.
— Жизнь долгая. В ней много дел. Потеря одного человека не означает, что жить больше невозможно.
Она спокойно продолжила:
— Ты любила Хуа Чжансюаня и думала, что самоотверженность растрогает его. Сделала всё, что могла, а затем поняла, что ожидания не сбылись, и решила умереть.
Жун Шан посмотрела с лёгкой усмешкой.
— Я права?
Именно поэтому вчера Лянь намеренно разозлила Хуа Чжангэ. Если смерть не страшна, чего бояться людей?
Палочки замерли. Лянь подняла голову и горько улыбнулась.
— Я считала себя слишком умной.
Рядом с Жун Шан её хитрости выглядели детскими. Эта женщина видела всё гораздо яснее.
Как она вообще могла когда-то поучать Юнь И не думать о запретном?
Лянь проглотила еду и тихо сказала:
— Прости. Больше так не буду.
Если любовь лишает сил и времени любить себя, такой человек не предназначен тебе.
Лянь решила отпустить Хуа Чжансюаня. Даже если придётся одной доживать во дворце, она будет жить.
— Почему ты так добра ко мне? — спросила она.
Жун Шан и просила за неё, и принесла еду, и поддержала.
Лянь почти почувствовала, что встретила близкую подругу.
Жун Шан только улыбнулась.
Для неё всё это было мелочью.
Может быть, впервые попалась соперница с неплохим сердцем.
Сердечко вздохнуло:
[Какая же ты своевольная.]