— Свиное рыло, значит?
Жун Шан тут же отвесила ему пощёчину.
— Свиное рыло? Ещё раз скажи.
Следом прилетело ещё несколько.
Спящий Хуа Бэйсин жалобно простонал.
Жун Шан посмотрела на нахмуренное, обиженное лицо и наконец почувствовала себя лучше.
С усилием высвободила руку и хотела переложить его поудобнее.
Но едва коснулась плеча, как мужчина внезапно раскинул руки и обнял её.
Потянул вниз.
Жун Шан всей тяжестью упала ему на грудь.
Запах парфюма стал ещё сильнее.
— Апчхи! Апчхи!
Ни намёка на романтическую атмосферу.
— Хуа Бэйсин!
Жун Шан с трудом оттолкнулась и почти выбралась.
Тот недовольно нахмурился.
— Кто… кто тебе разрешил вертеться?
— Лежи спокойно!
С неожиданной силой дёрнул её обратно.
— …
Расстояние между ними снова исчезло.
Жун Шан подняла голову.
Хуа Бэйсин спал с закрытыми глазами. Длинные ресницы лежали на светлой коже, будто маленькие веера.
В тихой комнате её сердце почему-то забилось быстрее.
И тут мужчина пробормотал:
— Моя домашняя свинка… куда побежала?
— Лежи смирно у меня в руках.
У Жун Шан мгновенно появилось желание его убить.
— Хуа. Бэй. Син.
Бум!
Одним пинком она отправила его с кровати на пол.
Хуа Бэйсин болезненно поморщился и потёр голову.
Казалось, вот-вот проснётся.
Но нет.
Жун Шан подождала, увидела, что он так и не поднялся, и фыркнула.
Вот и спи сегодня на полу.
Она легла, укрылась и вскоре уснула.
Глубокой ночью мужчина очнулся от боли в голове.
Спине было холодно.
Он сел и только тогда понял, что лежит на гладкой плитке.
Болит лицо. Болит затылок.
Мужчина сжал переносицу, поднялся и в темноте на ощупь добрался до кровати.
Прохладные пальцы коснулись гладкой кожи женщины.
Он сразу придвинулся и обнял её.
Так гораздо удобнее.
***
Утром госпожа Хуа начала стучать в дверь чуть ли не с рассветом.
Жун Шан спала крепко, но всё равно проснулась.
Только села — и увидела мужчину, выходящего из ванной.
Встретившись с её взглядом, Хуа Сичэнь немного смутился.
— Доброе утро.
Жун Шан ещё не до конца проснулась.
Только неопределённо отозвалась.
Хуа Сичэнь прошёл мимо и открыл дверь.
Госпожа Хуа сразу спросила:
— Ну как? Голова не болит?
Хуа Сичэнь явно не понял, о чём речь, но быстро улыбнулся.
— Всё нормально.
А госпожа Хуа уже протиснулась внутрь.
Увидев её, Жун Шан машинально нахмурилась.
Раздражение было почти физическим.
Хуа Сичэнь тоже вошёл следом.
— Мам, ты чего?
— Ничего. Хотела посмотреть, проснулась ли Циянь.
Она улыбнулась Жун Шан, потом наставительно сказала сыну:
— Молодым надо рано ложиться и рано вставать. Так полезнее для здоровья.
Жун Шан: «…»
Хуа Сичэнь заметил выражение её лица и смутился.
— Мам, сейчас только семь.
Циянь весь день занимается с учениками. Пусть поспит.
Он хотя бы понимал.
Госпожа Хуа — нет.
— А я в молодости уже в шесть вставала готовить.
Она оглядела комнату и тихо пробормотала:
— Хорошо сейчас молодым живётся. Можно спать допоздна и даже еду не готовить.