— Больно? — нахмурившись, спросил Фу Цзинчэнь.
Жун Шан могла терпеть, но служанка вела себя слишком нагло.
Она бросила на неё неторопливый взгляд, затем опустила глаза. На ресницах сразу блеснули слёзы.
— Больно. Гораздо сильнее, чем сначала.
У двери служанка побледнела.
— Четвёртый господин…
Она хотела объясниться, но мужчина резко приказал:
— Вон!
Стиснув зубы, девушка злобно посмотрела на Жун Шан.
— Слушаюсь.
Когда они остались вдвоём, Фу Цзинчэнь сам начал втирать лекарство. Боясь причинить боль, он действовал очень осторожно.
Жун Шан сидела в кресле и рассматривала его длинные ресницы, отбрасывавшие тень на светлую кожу. Тепло его ладони переходило к её щиколотке. Холодное лицо мужчины впервые выглядело мягким.
Она улыбнулась:
— Когда мать была жива, она говорила, что девушка должна всегда прятать ноги и не позволять мужчине их касаться. Разве только…
Жун Шан замолчала.
Фу Цзинчэнь поднял голову:
— Только что?
— Только если они уже поклялись друг другу в любви.
Он опустил взгляд на собственную руку, державшую её босую ступню. Сердце ускорилось, в горле пересохло.
Жун Шан продолжила дразнить:
— Может, четвёртому господину стоит подумать?
— О чём?
— О том, чтобы взять на себя ответственность.
Фу Цзинчэнь заметно напрягся и отпустил её ногу. Поднявшись, он сказал:
— Госпожа Му, я лишь помогал нанести лекарство и не собирался пользоваться вашим положением.
— Вот как?
Жун Шан оперлась на стол и встала, наступив босой больной ногой на пол.
Сердце Фу Цзинчэня едва не остановилось.
— Что вы делаете?
Он немедленно поддержал её за руку.
Жун Шан посмотрела на его ладонь с явным интересом.
— Тогда вы просто лечили меня. А сейчас что? Четвёртый господин и правда живой бодхисаттва?
Он молчал.
— Когда я ранена, сами наносите лекарство. Стоило мне устать сидеть и подняться, как вы сразу поддержали. Боитесь, что я упаду?
Каждая её фраза загоняла его в тупик. Рука Фу Цзинчэня всё ещё лежала на её предплечье, и объяснить это становилось всё труднее.