Хуа Чжангэ всегда был безумцем. Но даже Жун Шан не ожидала, что настолько.
Министры перебегали к Хуа Чжансюаню, а он спокойно разговаривал с ней и играл в го.
Генерал Хуа уже отозвал войска с границы и возвращался в столицу. И он, и народ Нин поддерживали дворец Юэян.
Если начнётся война, шансы Хуа Чжангэ будут невелики.
Верные министры приходили убеждать его действовать. Хуа Чжангэ не слушал и советовал им самим перейти к брату.
Такое равнодушие разочаровывало даже преданных людей.
Через три дня наступало семнадцатое число десятого месяца. Каждый год Хуа Чжангэ отправлялся на три дня поститься и молиться в храме у южной горы.
При нынешнем положении поездка выглядела опасной.
Министры просили остаться во дворце.
— Смешно! Вы принимаете меня за черепаху, прячущую голову? — холодно ответил он.
Если бы Юнь И не была беременна и он не боялся задеть её, Хуа Чжангэ давно показал бы предателям последствия.
Он встал, взмахнул рукавом и многозначительно сказал:
— Пока человек жив, победитель ещё не определён.
После его ухода министры снова заспорили.
— Я говорил: Владыка изменился.
— Раньше вся Империя боялась его амбиций. А теперь враги уже у дверей, и он не сопротивляется.
Один чиновник нахмурился.
— Лучше собрать вещи и перейти во дворец Юэян. Если начнётся война, хотя бы останемся живы.
Остальные согласились.
***
За колонной у двери всё слышала освобождённая наложница Ли.
Три месяца она не знала новостей. Теперь выяснилось, что Хуа Чжангэ больше не контролирует Империю.
Ли презрительно подумала: кто виноват, что он целыми днями тонет в нежности Юнь И? Вот Хуа Чжансюань и воспользовался слабостью.
Но затем она вспомнила услышанное.
Через три дня Владыка отправится в храм на юге?
Наложница задумчиво улыбнулась.
***
Ночью Жун Шан сидела на кушетке с закрытыми глазами.
Вошёл мужчина.
— Госпожа.
Не открывая глаз, она спросила:
— Она услышала?
— Да.