Эти воспоминания были настолько живыми, словно всё происходило с самой Жун Шан. Она чувствовала разрывающую сердце боль.
[Я люблю эту сцену. Если бы только мне позволили и дальше здесь выступать…]
На концерте перед десятками тысяч зрителей сияющий мужчина в белой рубашке и белых брюках стоял на огромной сцене. Красные лучи падали сверху, отбрасывая тени на его чёрные волосы.
Слушая крики любящих его поклонников, Шэн Цянье несколько раз срывался на полуслове. Его глаза блестели от слёз.
Затем картина сменилась.
Мужчина снял сценический костюм и, одетый в чёрную пижаму, сидел на кровати. Чёрные шторы были задёрнуты, стены оклеены чёрными обоями. Казалось, тьма полностью поглотила его.
Он обхватил колени и спрятал в них лицо.
Жун Шан не знала, что он делает, но слышала его мысли.
Один голос говорил: «Я должен взять себя в руки. Как бы тяжело ни было, нельзя сдаваться. Я не могу заставить родителей страдать».
Другой шептал: «Я так устал. Каждый день невыносимо тяжёл. Разве ты хотел такой жизни? Отпусти всё, Шэн Цянье. Лишь смерть освободит тебя».
Наверное, именно так и живут люди с депрессией — ежедневно сражаясь с самими собой.
Жун Шан словно сторонний наблюдатель смотрела во сне множество эпизодов из жизни Шэн Цянье: счастливых и радостных, печальных и подавленных, отчаянных и беспомощных.
Она не понимала, почему видит их. Правдивы ли эти сны? Что они пытаются ей сообщить?
Но одно было очевидно: восемнадцать лет назад этот любимец публики, которого поклонники называли божеством, жил вовсе не так легко.
Ему приходилось тяжелее, чем большинству людей.
***
— Бом!
Во сне Жун Шан как раз оказалась на съёмочной площадке тех лет, когда три резких удара колокола вырвали её из видения.
Она распахнула глаза. Было всего два часа ночи — прошёл лишь час.
— Что случилось?
[Богиня, снаружи что-то произошло.]
[Говорят, Лян Лоинь ночью пошла в туалет, наступила там на человеческую голову и при падении сломала ногу.]
Человеческую голову?..
Жун Шан нахмурилась, накинула пальто и встала с кровати. Из коридора уже доносился шум, среди которого особенно выделялся истошный крик Лян Лоинь.
Она направилась к двери, но позади хлопнуло окно. В комнату ворвался холодный ветер.
Жун Шан обернулась. Перед ней стоял одетый в белое Шэн Цянье.
— Почему ты не спишь в такой час? — В его неземном голосе звучало лёгкое бессилие.
Жун Шан несколько секунд смотрела на него, затем с интересом приподняла бровь.
— То, что случилось снаружи, тоже твоих рук дело?
— Нет.
Шэн Цянье спокойно встретил её взгляд.
— У каждого долга есть свой должник. Я не причиняю вреда невиновным.
— Тогда кому ты мстишь? — Жун Шан внимательно осмотрела его бледное красивое лицо и многозначительно улыбнулась. — Режиссёру Фану?
Его ресницы чуть дрогнули.
— Или Шэн Цяньсину?
Алые зрачки Шэн Цянье внезапно расширились.