Под утро Гун Цзымо вышел из душа, обернув бёдра полотенцем.
Подойдя к панорамному окну, он держал что-то в правой руке.
Задёрнул шторы и раскрыл ладонь.
На ней лежали два значка.
Один он подобрал вечером внизу.
А второй…
Гун Цзымо долго смотрел на него. Глаза чуть сузились, взгляд стал тяжёлым.
Этот значок он зажал в руке во время той аварии.
Смутно помнилось: после столкновения кто-то подошёл и со всей силы ударил его палкой по голове.
Он наугад схватился за нападавшего и сорвал с него этот значок.
Два года Гун Цзымо изображал сумасшедшего и простака.
А сам всё это время искал владельца значка.
Теперь всё указывало на семью Бай.
Бай Ань?
Сначала Гун Цзымо подозревал его.
Но во время их встречи тот был слишком возбуждён — словно впервые после обезображивания столкнулся с ним лицом к лицу.
Тогда Гун Цзымо понял: не он.
Раз не Бай Ань…
Значит, виновник находится среди второй наложницы и трёх её сыновей.
Гун Цзымо сжал ладонь и убрал значки.
Вспомнил убийц семьи Бай, запертых сейчас в подвале.
После недолгих раздумий решил спуститься и всё выяснить.
Но, когда пришёл, все уже были мертвы.
У двери никаких следов.
Посторонний явно не входил.
Значит, нельзя исключать самоубийство.
Вернувшись в дом, Гун Цзымо был в сложном настроении.
Он не ожидал, что убийцы, воспитанные семьёй Бай, окажутся настолько преданны.
Чтобы защитить вторую наложницу, они предпочли откусить себе языки и умереть.
К утру скрыть это всё равно не удалось.
Когда новость дошла до господина Гуна, тот был потрясён.
Кто?
Кто действует за кулисами?
Следующие несколько дней весь остров жил в напряжении.
Господин Гун усилил охрану. Люди дежурили вокруг дома всю ночь, а любое подозрительное движение велено было считать действиями вора.
К концу сентября всё постепенно затихло.
Господин Гун снова уехал по делам.
Остальные вернулись к обычной жизни: кто на работу, кто на учёбу.
В октябре Жун Шан позвонила Лань Мэйфэнь.
Сказала, что завтра у неё день рождения, и потребовала привести Гун Цзымо на праздник.
Жун Шан отказала даже не задумываясь.
Позже она услышала, что госпожа Гун собирается покинуть остров и съездить в город H поклониться Будде.
Подумала и решила: можно составить ей компанию.
На следующий день всё было решено.
Госпожа Гун взяла с собой только двух охранников, плюс Жун Шан и Гун Цзымо — всего пятеро.
Третья наложница узнала, что они едут молиться, и тоже захотела с ними.
Но госпожа Гун брать её не собиралась.
Та злилась, однако ничего поделать не могла и с госпожой Гун ссориться не осмеливалась.
Вертолёт вылетел в два часа дня.
Когда он поднялся с острова, третья наложница ещё долго смотрела вслед.
Она уже несколько лет нормально не выбиралась наружу.
Какая же эта старая женщина мелочная.
Хм!
Недовольство было написано на лице.
На улице стояла жара. Служанка спросила, не хочет ли она зайти под кондиционер, и получила выговор.
— Хочешь — сама иди.
Ишь, решила прохлаждаться и от работы увильнуть.
— Цю-мэй, даже если не получилось уехать, зачем срываться на прислуге?
Позади появилась вторая наложница.
Третья оглянулась и по-прежнему выглядела подавленной.
Что тут сказать.
Виновата сама — всего лишь третья наложница, никакой реальной власти в семье Гун.
Обычно распоряжаться вертолётами ей и близко не позволяли.
Сколько лет она уже замужем за господином Гуном, а наружу выбирается раз в сто лет.