Ну настоящий дурачок.
Жун Шан даже не знала, как ему это объяснить.
Сказать прямо, что его мать упала в обморок, потому что не смогла принять само его существование?
Оставив Хуа Сяоцзю дома, Жун Шан одна поехала на такси в больницу.
Позже по неизвестной причине позвонила Чэнь Синьлань, но к тому моменту Жун Шан уже была в палате.
Вскоре приехал и господин Хуа.
Нужно было многое ему объяснить, поэтому звонок Чэнь Синьлань Жун Шан не приняла.
Госпожа Хуа очнулась только после обеда.
Едва открыв глаза, она закричала:
— Сичэнь! Мой Сичэнь!
Жун Шан подошла ближе и увидела её пустой взгляд.
Осторожно окликнула.
Женщина не ответила.
Её голос задрожал от слёз.
— Сын… мой сын…
Как всё могло стать таким?
Госпожа Хуа не могла смириться.
— Это ведь мой сын, Хуа Сичэнь!
Какой ещё Хуа Сяоцзю?
Ей казалось, что сами небеса издеваются над ней.
Она только-только заставила себя принять существование Хуа Бэйсина, а теперь откуда ни возьмись появился ещё и Хуа Сяоцзю.
Неужели теперь времени, когда она сможет видеть Сичэня, станет ещё вдвое меньше?
От одной этой мысли госпожа Хуа разрыдалась.
Господин Хуа стоял позади и смотрел на неё с болью.
Жун Шан обернулась к нему.
Он махнул рукой, показывая, что ей лучше пока выйти.
Хорошо.
Жун Шан поправила женщине одеяло и вышла.
После её ухода господин Хуа подошёл к кровати.
Госпожа Хуа закрывала лицо ладонями и плакала.
Он протянул руку, собираясь то ли вытереть ей слёзы, то ли погладить, утешая.
Но, вспомнив то, что рассказала Циянь, тяжело вздохнул.
В конце концов просто положил ладонь жене на голову и мягко погладил.
Затем сел рядом.
Кровать тихо скрипнула, потревожив госпожу Хуа.
Она машинально вытерла слёзы.
— Дорогая, — заговорил господин Хуа.
Она кивнула.
— Циянь уже всё мне рассказала. Ты…
Он вздохнул.
По правде говоря, ему и самому было тяжело.
Он не понимал, почему всё стало именно так.
— Но раз уж это случилось, нам остаётся принять его.
Как ни крути, это ведь всё равно их ребёнок.
Но госпожа Хуа снова едва не заплакала.
— Этот ещё хуже Хуа Бэйсина.
— Да, — кивнул господин Хуа.
Она покачала головой.
— Наш сын такой выдающийся, а этот человек…
Она просто не могла его принять.
Утром он был в женской одежде, называл Циянь сестрой…
Госпоже Хуа казалось, что у него не всё в порядке с головой.
Её сын всегда был таким умным. Как он мог превратиться в того человека, которого она увидела сегодня утром?
Господин Хуа прекрасно понимал её чувства.
— Послушай меня. — Он положил обе руки ей на плечи. — Каким бы ужасным он ни казался, он всё равно наш сын.
В отличие от жены, господин Хуа рассуждал куда спокойнее.
— Запомни: сейчас он болен.
Это болезнь. Он не выбирал её сам.
— Люди вокруг и без того сторонятся его, называют психом. Ему наверняка тяжело.
— Если даже мы, его родители, не будем рядом, станем ранить его и отказываться принимать, насколько больно ему будет?
Говоря это, господин Хуа неожиданно покраснел глазами.
Он всё чаще чувствовал, что как родители они справились с этой ситуацией далеко не лучшим образом.
Вспомнить хотя бы первое появление Хуа Бэйсина.
Они только и делали, что ругали его.
За несерьёзность. За непослушание. Постоянно сравнивали с Хуа Сичэнем, отвергали и презирали.
Считали, что между ними небо и земля.
А каково тогда было самому Хуа Бэйсину?