Каждый за столом думал о своём.
Когда господин Е отложил палочки, взгляд несколько раз прошёл между дочерью и Чэн Сыяном.
Жун Шан заметила и спросила:
— Папа, хотите что-то сказать?
Он улыбнулся с удовлетворением.
— Вы с Сыяном давно встречаетесь и уже вышли в общество. Может, семьям Е и Чэн пора обсудить будущее?
Речь шла о свадьбе.
Атмосфера мгновенно охладела.
Никто не отвечал.
Нань Циюй не показал заметной реакции, но стал медленнее жевать.
— Я что-то не то сказал? Почему все молчат?
Жун Шан лениво улыбнулась.
— Я согласна с папой.
Чэн Сыян замер. Тун Илинь побелела.
Нань Циюй повернул голову, и его взгляд стал непонятным.
Жун Шан сделала вид, что не видит.
— Что скажешь, Сыян?
Он крепко сжал палочки и несколько секунд избегал взгляда.
— Согласен.
Кто-то задел фарфоровую чашу.
Все посмотрели на Тун Илинь. Она прикусила губу.
— Илинь, тебе плохо? — невинно спросила Жун Шан.
— Нет.
Но сердце девушки дрожало.
День, которого она боялась, пришёл.
Чэн Сыян обещал расстаться с Е Чжаосюэ. Почему теперь согласился обсуждать брак? Что будет с ней?
— Отлично. В ближайшие дни поговорю с господином Чэном, — обрадовался отец. — Выпьем.
***
Ночью Чэн Сыян приехал в дом Е пить чай с господином Е.
Тун Илинь пришла вместе с ним, заявив, что хочет увидеть отца.
У ворот Чэн Сыян сказал, что должен позвонить.
Жун Шан поднялась наверх.
Ночь была душной. С балкона она услышала ссору во дворе.
Тун Илинь выплёскивала злость на Чэн Сыяна: называла обманщиком и негодяем.
Сначала он успокаивал, но она грозилась покончить с собой прямо на его свадьбе и навсегда оставить чувство вины.
Терпение Чэн Сыяна закончилось.
Раздалась пощёчина.
Жун Шан обернулась.
Тун Илинь ударили.