Инь Сяобай замер.
Неужели ему действительно всё равно?
Тогда почему сам юноша так злится?
Но следующая фраза старшего брата сразу отвлекла его.
— Сяобай, когда Хань Цин и госпожа Цзян покинут Минхуа, отправляйся вместе с ними.
— Что?
Инь Сяобай удивился.
— Почему?
Мягкий лунный свет окутывал лицо Инь Мо. Оно оставалось совершенно бесстрастным, доводя привычную холодность до предела.
Но именно поэтому Инь Сяобай почувствовал неладное.
— Брат, что-то случилось?
— Ничего. — Инь Мо отвёл взгляд от далёкого пейзажа и посмотрел на младшего брата. Глаза неожиданно стали мягче. — Ты ведь всегда хотел увидеть внешний мир?
— Раз хочешь — иди.
— Нет. — Инь Сяобай покачал головой. — Брат, точно что-то произошло.
Старший брат никогда сам не позволил бы ему покинуть обитель.
И тем более не мог спокойно смотреть, как любимая женщина находится с другим мужчиной.
Инь Сяобай был уверен: произошло нечто серьёзное.
— Брат, скажи. Не расскажешь — я никуда не пойду.
Зная его упрямство, Инь Сяобай решил просто отказаться уходить.
В глазах Инь Мо мелькнуло бессилие.
Он вздохнул и наконец заговорил.
Юноша улыбнулся. Он знал, что брат не сможет ему отказать.
Но услышанное оказалось совершенно неожиданным.
— Сяобай, Кровавая духовная жемчужина показала видение. Обитель Минхуа… может погибнуть.
— Что?!
Глаза юноши расширились.
— Как это возможно?
— Не знаю.
***
На крыше давно всё стихло.
Жун Шан поняла, что Инь Мо ушёл, и велела Хань Цину снова зажечь свечи.
Когда в комнате появился свет, красивое лицо лекаря было залито румянцем.
Он никак не ожидал, что Цзян Муюй выберет такой способ.
Те соблазнительные звуки…
Зажёгши свечу, Хань Цин сел перед ширмой. Теперь он явно не решался смотреть на Жун Шан.
Хотя это был лишь спектакль.
Хотя он ничего не делал, а Цзян Муюй разыграла всё самостоятельно.
Но он был взрослым мужчиной и прекрасно понимал, что означают такие звуки.
Жун Шан за ширмой чувствовала себя совершенно спокойно. Она легла, закрыла глаза и начала мысленно разговаривать с системой.
— Как он выглядел?
Разумеется, речь шла об Инь Мо.
[Ему было очень тяжело].
Жун Шан сжала губы.
«Так ему и надо. Не стоило играть со мной».
Но система неуверенно продолжила:
[Богиня, я ещё слышало его разговор с Инь Сяобаем].
— Какой?
[Инь Мо велел Инь Сяобаю уйти из Минхуа вместе с вами. Кажется, обитель ждёт большое бедствие].
— Что?
Жун Шан резко открыла глаза.
— Но разве бедствие Минхуа не должно быть вызвано Цзян Муянем?
Система прикрыло лицо:
[Подробностей я не знаю].
«Бесполезное».
Однако эти слова снова напомнили о мужчине с рынка.
Если Цзян Муянь действительно остался в Минхуа, тогда всё становилось логичным.