Иными словами, к вам эти деньги никакого отношения не имеют.
Услышав это, господин и госпожа Хо моментально изменились в лице.
— Да как так можно?!
Госпожа Хо вскочила, пылая от злости.
— Когда я соглашалась на этот брак с семьёй Хуа, госпожа Хуа говорила совсем другое!
Она ясно сказала, что это будет выкуп для них.
Как деньги вдруг превратились в карманные расходы Хо Циянь и её будущих детей?
Если так, ради чего они вообще столько старались?
— Хо Циянь, ты просто хочешь прикарманить всё сама, да? Деньги отдавать жалко? Я тебе говорю: больше двадцати лет ты ела за наш счёт, пила за наш счёт и жила в нашем доме! Мы потратили на тебя столько денег и сил! Если сегодня ты решила, что теперь можешь нас бросить, получив всё, что хотела, мы этого не допустим!
— …
Хуа Сичэнь нахмурился.
Господин Хо тоже поддержал жену.
— Хо Циянь, не думай, что теперь, когда за твоей спиной семья Хуа, тебе всё позволено. Как ни крути, формально ты всё ещё из семьи Хо.
— Если поступаешь неправильно, мы как родители обязаны научить тебя, как надо себя вести!
Хм!
Он чуть не задыхался от злости.
Пока супруги прыгали перед ней от ярости, Жун Шан не переставала улыбаться.
— Пап, мам, не надо так нервничать.
— Это сказала моя свекровь. Если вам не нравится её решение, можете обратиться прямо к ней.
— А что касается ваших слов, будто я хочу присвоить деньги… разве это не странно?
— Замуж вышла я, а не вы.
Госпожа Хуа действительно когда-то что-то им обещала.
Но сама Жун Шан ничего такого не обещала.
Хе-хе.
Госпожа Хо решила, что дочь, получив деньги, сразу отказалась признавать прежние договорённости.
Лицо женщины покраснело от ярости. Она упёрла руки в бока.
— Отлично! Я прямо сейчас позвоню твоей свекрови!
Как бы там ни было, эти деньги они обязаны получить.
Компания сейчас ждала их как спасения.
Госпожа Хо резко развернулась и пошла звонить.
В гостиной сразу повисло тяжёлое молчание.
Господин Хо ничего не говорил, сидя в стороне и попивая чай.
Жун Шан посмотрела на его мрачную физиономию. Казалось, ещё немного — и он даже чай проглотить не сможет.
Хлоп!
Не выдержав, мужчина резко накрыл чашку крышкой и тяжело поставил её на стол.
— Циянь, у компании сейчас трудности. Неважно, предназначались эти деньги тебе или всей семье Хо, я надеюсь, ты вспомнишь, что мы семья, и дашь их компании на оборот.
— Подумай сама. Вы с зятем Хуа только поженились. До детей ещё далеко.
— Когда компания переживёт этот кризис, отец тебя не обидит.
— …
Эм-м-м…
Будет ли он хорошо к ней относиться — разве она только сегодня узнала?
Хуа Сичэнь незаметно коснулся тыльной стороны её ладони.
Жун Шан повернула голову.
Он сделал ей знак.
Будто советовал всё-таки отдать деньги.
Но Жун Шан, конечно, не собиралась.
— Пап, если честно, моя студия последнее время тоже потеряла немало денег.
— А ещё раньше я вкладывалась в акции и заняла у друга крупную сумму. До сих пор не вернула.
— Да сколько там может быть? — господин Хо ей не поверил. Столько слов только потому, что не хочет отдавать деньги.
Чем дольше они разговаривали, тем сильнее он злился.
Жун Шан улыбнулась.
— Я должна шестьдесят миллионов.
Господин Хо застыл.
— Что ты сказала?
Шестьдесят миллионов…
Она должна кому-то шестьдесят миллионов?
Это вообще правда?
— Пап, вы же знаете, некоторое время назад у меня были не лучшие времена.
Что?
Господин Хо понятия не имел, о чём она говорит.
— Хватит. Не пытайся меня обмануть.
В этот момент госпожа Хо как раз закончила разговор и вернулась.
Увидев её, господин Хо сразу нервно поднялся.