Переодеться?
Жун Шан опустила взгляд на одежду. Хуа Чжангэ стоял прямо перед ней. Как это сделать?
Она осмотрела внутреннюю комнату, спокойно приняла вещи и сказала:
— Тогда прошу Владыку немного посидеть внутри. Я переоденусь и приду.
Жун Шан чуть отступила и почтительно указала ему путь.
Но рядом вновь легла тёмная тень. Хуа Чжангэ шагнул ближе и протянул руку.
Жун Шан как раз повернулась — и сразу оказалась в его объятиях.
От мужчины исходило горячее тепло. Она подняла глаза, а он уже наклонился, собираясь поцеловать её.
Жун Шан слегка отвернула лицо. Его губы скользнули по её щеке, оставив тёплое прикосновение.
— Юнь И, мы встречались раньше?
Он спросил скорее наугад. Даже сам понимал, что это маловероятно.
Он знал её и был одержим ею лишь во сне. Это не означало, что она тоже могла его помнить.
Сначала Жун Шан думала, что чувства к ней есть только у Хуа Чжансюаня, и решила выйти за Хуа Чжангэ, чтобы заодно завоевать его.
Но теперь выходило, что он её узнаёт?
Она перебрала память первоначальной владелицы тела. Юнь И никогда прежде не встречалась с Хуа Чжангэ.
Значит, он говорил именно о ней.
Похоже, к Владыке снова начали возвращаться какие-то воспоминания.
Жун Шан слегка оттолкнула его и попыталась выйти из объятий.
— Владыка, вероятно, принял меня за другую. Юнь И родилась и выросла в государстве Юнь. Я прежде не бывала в Империи и никогда вас не видела.
— Вот как?
Его взгляд стал ещё горячее. Хуа Чжангэ крепче обнял её, и Жун Шан снова прижалась к его груди.
— Неважно.
Низкий чарующий голос прозвучал у самого уха.
— Тебе достаточно помнить: ты мне нравишься.
Он тихо рассмеялся и подхватил её на руки.
Когда их взгляды снова встретились, Жун Шан уже лежала на мягкой постели.
Хуа Чжангэ положил её, навис сверху, одной рукой обнял за талию, другой взял за подбородок. Не сказав больше ни слова, сразу перешёл к делу.
Но Жун Шан не позволила. Куда бы он ни пытался её поцеловать, она всякий раз закрывалась.
— Владыка, сегодня в зале вы говорили совсем другое.
— Я отчётливо помню, как кто-то заявил, что брак с государством Юнь нужен лишь ради Кровавой духовной жемчужины.
Хуа Чжангэ замер и поднял голову. В тёмных глазах что-то дрогнуло.
Жун Шан едва заметно улыбнулась.
— Разве я не права, Владыка?
Наверное, она была первой, кто осмеливался говорить с ним таким тоном.
Но рядом с ней его обычная дурная вспыльчивость куда-то исчезла. После её слов Хуа Чжангэ даже растерялся и отвёл лицо, не решаясь встретить её острый взгляд.
— Я… тогда лишь пошутил.
Разве жемчужина могла сравниться с ней?
Мужчина, который ещё утром был готов отказаться от брака, теперь сам получил звучную пощёчину собственными словами.