Однажды ночью Хуа Чжансюань прибыл во дворец Юэин вместе с Хуа Шуи.
К посторонним Хуа Чжангэ относился равнодушно. Но Жун Шан сидела рядом, и он сразу заметил, как часто брат смотрит на неё.
Хуа Чжангэ нахмурился и обнял Жун Шан.
— Если нет важных дел, возвращайся отдыхать.
— Хорошо.
Она поняла его мысли, улыбнулась и поднялась. Даже уходя, чувствовала на себе взгляд Хуа Чжансюаня.
Жун Шан спокойно поклонилась и вышла.
Сразу после её ухода Хуа Чжансюань отослал Хуа Шуи.
В зале остались только братья. Воздух стал ледяным.
Хуа Чжангэ первым усмехнулся:
— Что, теперь тебя заинтересовал мой трон?
— Нет. Меня заинтересовала твоя женщина, — так же холодно ответил Хуа Чжансюань.
Ладонь Хуа Чжангэ с силой ударила по столу.
— Осмелишься?
Всего лишь увидел немного прошлого в жемчужине — и решил, что может всё вернуть?
— Думаешь, она захочет последовать за тобой?
— Хочет или нет, она моя.
От прежнего мягкого и терпеливого Хуа Чжансюаня ничего не осталось. Его мрачность могла соперничать с братом.
После долгого молчания он отвернулся.
— Сколько министров сейчас поддерживает тебя?
— Хуа Чжангэ, если хочешь сопротивляться — поспеши. Не жди, пока лишишься и власти, и женщины.
По его мнению, даже без памяти Юнь И изначально предназначалась ему.
Если бы Хуа Чжангэ не устроил нападение на охоте, именно Хуа Чжансюань заключил бы брак с государством Юнь.
Хуа Чжангэ медленно улыбнулся.
— Значит, жемчужина действительно показала прошлое?
— Что ты увидел? Связанное с Юнь И?
Ещё до того, как брат понял связь между ними, Хуа Чжангэ уже видел сон: они были одним человеком и много жизней встречались с ней.
Он не верил, считая это абсурдом, но боялся, что сон окажется предупреждением.
Поэтому хотел отдать власть, увезти Юнь И далеко и не позволить брату найти.
Однако Хуа Чжансюань уже узнал всё.
Беременность Нин Цинэр и брак с дочерью генерала стали фундаментом будущей борьбы.
Если начнётся война, теперь у него появлялись силы противостоять Хуа Чжангэ.