Ночь была тихой, особняк сиял огнями.
Жун Шан ещё на выходе заметила двух телохранителей сзади.
Не доверяют?
Хорошо.
Она специально повела Гун Цзымо к бассейну, потом к искусственным скалам, затем к озеру…
В общем, выбирала места поопаснее.
Телохранители несколько раз не выдерживали и просили держаться подальше от воды и высоты.
Гун Цзымо вообще не понимал, что опасно.
А та, которая понимала, нарочно не слушала.
Тяжёлая работа.
Один телохранитель решил доложить Юнь Хао.
Пока говорил по телефону, обернулся — обоих уже нет.
Спросили людей рядом.
Никто не видел.
Оставалось бежать к господину.
***
После ухода охраны за искусственной скалой кто-то чихнул.
Жун Шан обернулась и протянула салфетку.
Гун Цзымо послушно вытер нос.
— Сестрёнка, мы играем в прятки?
— Да. Тебе нравится?
Он широко улыбнулся.
— Нравится.
Пока рядом сестрёнка, весело всё.
Гун Цзымо прижался и потёрся плечом о её руку.
Жун Шан рассмеялась и погладила его по голове.
— Цзымо, скажи, почему не хочешь домой?
Только потому что хотел её увидеть?
Вряд ли.
Она вспомнила страх в его глазах.
— Тебя дома кто-нибудь обижает?
Он замолчал.
— Цзымо?
Долго не было ответа.
Жун Шан подняла глаза и на мгновение встретилась с неожиданно глубоким взглядом мужчины.
Он тут же отвёл его.
Что-то не так.
— Цзымо?
— Да, — наконец сказал он и надул губы. — Там много плохих людей.
— Они все меня обижают.
Любят садиться ему на спину и заставлять ползать по земле.
Совсем не весело.
Жун Шан приподняла бровь.
Она слышала прямо противоположное: молодой господин Гун вспыльчив, постоянно устраивает истерики и мучает окружающих.
Почему же сам он говорит, что издевались над ним?
Она задумалась.
Но Гун Цзымо уже забыл и снова хотел играть.
Жун Шан перехватила его руку.
— Цзымо.
— Что, сестрёнка?
Белая рубашка на нём перекосилась.
Жун Шан поправила ворот.
— Отведёшь меня к себе домой?
— Домой? — он растерялся. — А что там хорошего?
— Нельзя?
Он всё-таки кивнул, но выглядел обеспокоенным.
— Я боюсь, они и тебя будут обижать.
Гун Цзымо вдруг приблизился, от него пахло жасмином.
Он обнял её.
— Не хочу, чтобы сестрёнку обижали.
— Пусть обижают меня. Тебя нельзя.
Он повторял это снова и снова.
И сердце Жун Шан всё-таки дрогнуло.
Она взяла его лицо ладонями и поцеловала в щёку.
Чмок.
Отстранилась.
Лицо Гун Цзымо мгновенно стало красным.
Он опустил голову и уставился на собственные ботинки.
Жун Шан спросила, что случилось.
Он мялся и не мог выговорить ни слова.
Когда она взяла его за руку, ладонь оказалась мокрой от пота.