— У-у-у, я всё расскажу маме! И бабушке тоже!
Безнадёжно.
Когда наступил вечер, Шэнь Чанлин толкнул дверь и вошёл.
Сяобао только что увела служанка укладывать спать.
У мужчины болела голова.
Войдя, он потёр пальцами переносицу.
Жун Шан увидела, насколько он устал.
Тут же поставила таз для умывания, вытерла руки и подошла.
— Что случилось?
Пока она молчала, он ещё держался.
Но стоило спросить — мужчина тут же жалобно прислонился к ней.
— Дабао.
Жун Шан: «???»
Когда это она успела стать «Большим сокровищем»?
Но дальше он собирался жаловаться только на этого мерзкого Сяобао.
Чтобы не путать их двоих, Шэнь Чанлин решил называть её Дабао.
Жун Шан: «…»
Никогда бы не подумала, что однажды сама стану названием косметики.
— Дабао, Сяобао сегодня просто невозможный.
Шэнь Чанлин пожаловался:
— Представляешь, назвал меня большим негодяем.
Очень обидно.
— Я его отец. Как он может такое говорить?
— Ещё сказал, будто я тебя каждый день бью. Я, чёрт возьми, я…
Тут Шэнь Чанлин внезапно о чём-то вспомнил.
Покраснел.
И замолчал.
Жун Шан не поняла:
— Так что ты хотел сказать?
— Что Сяобао сделал?
— Ничего. — Он неожиданно заговорил тихо. — Уже ничего.
«???»
Ты меня сейчас разыгрываешь?
Вот же человек.
Жун Шан ущипнула его за щёку.
Он вскрикнул.
И тут дверь неожиданно открылась.
Шэнь Чанлин вздрогнул.
Оба одновременно подняли головы.
В дверях стоял Шэнь Цзюньбао.
Он прикрывал рот рукой и смеялся над Шэнь Чанлином:
— Наконец мама и тебя бьёт.
Ха-ха.
Так тебе и надо.
У Шэнь Чанлина будто три чёрные линии появились на лбу.
Он не выдержал:
— Мелкий, марш спать.
— Не лезь во взрослые дела!
Что за «бьёт» вообще?
Они же любят друг друга.
Как такое возможно?
— Маленький господин, пойдёмте всё-таки спать.
Сзади подошла служанка.
Увидев Жун Шан и Шэнь Чанлина, она виновато улыбнулась.
Но Шэнь Цзюньбао не слушался:
— Не хочу. Я хочу посмотреть, как мама применяет к нему домашнее насилие.
Домашнее насилие?
Жун Шан нахмурилась.
Лицо Шэнь Чанлина тоже изменилось.
Он большими шагами подошёл, снова поднял сына за ворот, как цыплёнка, и понёс прочь.
— Ах ты мерзкий мальчишка. В школе хорошему не учишься, зато всякую гадость хватаешь.
Какое ещё домашнее насилие?
Где он это услышал?
— Завтра обязательно пойду в школу к твоему учителю и посмотрю, чему он тебя там учит.
— Иди, пожалуйста.
Шэнь Цзюньбао его вообще не боялся.
Учитель сказал: если в браке один супруг бьёт другого — это домашнее насилие.
Так и проходили их дни.
Из-за бесконечных мелких дел к вечеру все уставали.
Шэнь Чанлин наконец отругал сына и вернулся в комнату.
На этот раз даже запер дверь.
Глубокой ночью вокруг стояла абсолютная тишина.
Он переоделся и лёг рядом с Жун Шан.
Холодное пустое место сразу стало тёплым.
Жун Шан повернулась.
В темноте встретилась с его чёрными глазами.
— Шуцин.
Он внезапно позвал её по имени.
Жун Шан подумала, что его всё-таки задели слова сына.
Но в следующую секунду он сказал:
— Давай родим Цзюньбао младшую сестру.
А?
— Нам и одного Сяобао хватает, чтобы устать до смерти, а ты ещё хочешь второго?
Она отвернулась.
— Забудь. Не надо.
А то потом снова придёт плакаться, что ребёнок его совсем не любит.
Каждый раз, вспоминая, как он однажды разревелся из-за сына, Жун Шан хотелось смеяться.