Жун Шан посмотрела на него и вдруг придумала способ.
Она широко улыбнулась.
Увидев эту явно недобрую улыбку, Шэнь Чанлин почувствовал холодок по спине.
— Ты… ты чего?
— Значит, Шэнь Чанлин?
Он кивнул.
— Тогда сейчас понесёшь меня на спине один круг перед воротами и три раза громко крикнешь: «Я, Шэнь Чанлин, большая свинья».
Э-э.
«…»
Шэнь Чанлин смутился.
— Это… не слишком хорошо, разве нет?
Дома ещё ладно.
Но кричать такое перед воротами?
Какой позор.
Стояло лето, и за день он весь вспотел.
Зная, что Жун Шан очень чистоплотна, он специально оттянул воротник.
— Я весь день бегал по фабрике, весь пропах потом. Лучше не садись мне на спину.
— Ничего. — Жун Шан прекрасно понимала, что он пытается увильнуть, и не собиралась позволять. — Когда ты только что меня обнимал, никакого запаха я не почувствовала.
— Давай быстрее.
Она протянула руки, требуя посадить её на спину.
Мужчина выглядел крайне мучительно и всё никак не решался.
Жун Шан подождала и рассердилась.
— Не понесёшь — прямо сейчас пойду к твоей матери и скажу, что свадьбы не будет.
Она бросила угрозу и развернулась.
Шэнь Чанлин чуть не умер от страха и сразу побежал следом.
— Не надо! Понесу. Понесу, ладно?
Эх, женщины…
Он только успел подумать, что с женщинами трудно, как она внезапно повернулась и пронзительно посмотрела на него.
— Что ты сказал?
Хотя вслух он ничего не произнёс, Шэнь Чанлин всё равно почувствовал себя виноватым.
— Ничего.
— Я сказал, что понесу тебя.
…
Ночью кто-то даже начал бить в гонг и барабан.
Шэнь Чанлину и без того было неловко. Когда Жун Шан запрыгнула ему на спину, лицо стало пунцовым.
Он рявкнул на человека с гонгом:
— Умереть захотел? Я же сказал не стучать!
Так громко — сколько ещё людей он хочет позвать посмотреть на его позор?
Но прохожие всё равно начали собираться.
Заодно вышли старая госпожа Шэнь и господин Гуань.
Вот теперь представление действительно началось.
— Иди круг.
— И кричи.
— Знаю. — Шэнь Чанлин кивнул с видом обиженной молодой жены.
Старая госпожа ничего не понимала.
— Шуцин, что произошло?
Кто-то рядом объяснил: молодой господин рассердил госпожу Гуань, и теперь она наказывает его — велела носить её кругами перед воротами.
Господин Гуань услышал, сразу помрачнел и начал отчитывать дочь, опасаясь, что старая госпожа рассердится.
— Что ты за ребёнок такой? Как можно заставлять молодого господина Шэня носить тебя перед всеми?
Но старая госпожа вовсе не рассердилась.
Наоборот, рассмеялась:
— Да ничего. Весело же.
— Давайте-давайте, ещё несколько кругов!
— А вы чего стоите? Громче гонги и барабаны!
Шэнь Чанлин: «…»
Родная мать. Проверка завершена.
Бежать было некуда.
В тот вечер прямо перед соседями и слугами семьи Шэнь он носил Жун Шан на спине кругами и кричал:
— Я большая свинья!
Больше всех веселились Жун Шан и… его собственная мать.
Когда позже Шэнь Чанлин с красным лицом возвращался в усадьбу, по дороге на него смотрели все слуги.
Он так стеснялся, что не поднимал головы.
— Всё из-за тебя, — тихо пожаловался он, когда Жун Шан подошла ближе.
Она увидела, как он понурился, и рассмеялась.
— Ладно уже.
Погладила его по голове.
— Настоящий мужчина умеет и уступить, и выстоять.
— А у тебя просто кожа тонковата.