— Ты или твой брат-близнец?
Жун Шан смотрела остро и не позволяла уклониться.
Она назвала точное время. Что он ещё мог сказать?
Нань Цяошэн облизнул пересохшие губы.
— Это был я.
— Всё — я.
После гибели родителей его психика нарушилась, и личность раскололась.
Но…
— Я никого не убивал.
Он повторял это снова и снова.
Взгляд был твёрдым, но Жун Шан рассмеялась.
— Я уверена в том, что видела.
То, что она так поздно узнала его, уже стало серьёзной ошибкой.
— Нань Цяошэн, я не требую, чтобы ты сдался. Но полиция расследует дело моей матери.
— Её считают подозреваемой. Я не позволю ей пострадать.
Услышав о матери Бай, мужчина нахмурился.
Он молча опустил голову. В глазах переплетались сложные мысли.
Жун Шан не интересовало, раздвоение ли это личности или болезнь.
Он убил людей, и теперь страдала мать хозяйки тела. Значит, вмешаться необходимо.
— А дело Чэн Саня?
Она вспомнила прошлое убийство.
— Я была рядом, когда ты его убил. Почему полиция не расследует меня?
— Ты знаешь?
Нань Цяошэн поднял голову.
— Не знаю.
— Но людей убивал не я.
— Не ты, а он. — Жун Шан беспомощно улыбнулась. — Другой человек в твоём теле. Так признаешь?
Нань Цяошэн покачал головой.
— Не знаю.
— Всё, что мог, я объяснил. Если доказательств нет, уходи.
Любой разозлится, когда его без причины называют убийцей.
Но Нань Цяошэн по-прежнему не повысил голос.
То ли из-за характера, то ли из-за вины.
Жун Шан кивнула.
— Хорошо. Ухожу.
Она прошла мимо стеклянного столика и мужчины. На выходе взгляд упал на картины, и шаги замедлились.
— Ангел и демон.
Очень подходящие образы.
Жун Шан прищурилась, вспомнила плачущую дома мать и больше ничего не сказала.
***
Утром Жун Шан позавтракала и собралась на работу.
Стоило выйти, как Фэн Си, спрашивавший дорогу впереди, заметил её и подбежал.
— Сяоюй, наконец нашёл тебя.
— Зачем?
Жун Шан рассчитывала хотя бы на выходных избавиться от назойливого человека, но он снова явился.
Она не скрывала холодности и, продолжая идти, оттолкнула его.
— Сяоюй, мой сосед по комнате заболел и попал в больницу. У него закончились деньги, и он попросил меня оплатить лечение. Сама понимаешь, речь о жизни человека, я не мог отказать.
— Но у меня сейчас тоже трудности. Можешь одолжить немного?
Он говорил без остановки.
Жун Шан выслушала с бесстрастным лицом.
— Нет.
— Ты видишь, наша семья бедная. Я экономлю каждую монету. Мне нечего тебе дать, извини.
Прошла примерно неделя.
Люди, требующие долг, уже должны были найти его.
Жун Шан не только не собиралась помогать — ей хотелось смеяться.