— Тебя это касается?
Жун Шан холодно посмотрела на Цзян Шаояо и сбросила его руки.
— Я…
— Кто-нибудь объяснит, что происходит?
События становились всё запутаннее. Разозлённый Су Ци велел всем пройти в дом.
В прохладной гостиной его строгий взгляд первым остановился на Жун Шан.
— Отвечай. Моэр сказала правду? Все три года ты притворялась безумной?
— Ха. — Жун Шан сидела в одноместном кресле с бесстрастным лицом. — Отец, если так, моя вина и правда огромна.
— Я была безумной три года. Небеса наконец позволили мне выздороветь, чтобы я могла разобраться с некоторыми существами, недостойными называться людьми.
От многозначительной фразы два лица сразу побелели.
Су Юаньмо и Чэнь Хуэйлань.
— Смешно, — фыркнула Су Юаньмо. — Ты болела три года, и никакие лекарства не помогали. Мы не видели тебя всего пару дней, а ты уже полностью здорова?
— Потому что раньше в доме мне постоянно попадались на глаза отвратительные вещи. Вот болезнь и не проходила.
Жун Шан улыбнулась. В каждом движении чувствовалось благородство и спокойствие.
Она слишком отличалась от прежней Су Юаньчу.
Цзян Шаояо вспомнил время, когда добивался её и был рядом. Он невольно засмотрелся.
Су Юаньмо заметила и стиснула губы от злости.
— Отец, сестра несёт чепуху. Это не объяснение. Она точно притворялась.
Жун Шан опасно прищурила персиковые глаза:
— Су Юаньмо, зачем мне было притворяться?
— Зачем становиться глупой, чтобы ты с мачехой могли безнаказанно издеваться?
Мачехой.
Лицо Чэнь Хуэйлань потемнело.
— Мы над тобой издевались? Каким образом?
— Летом заставляли мыться кипятком, зимой — ледяной водой. Плевали в миску с едой. Это лишь малая часть. Считаете, такое не называется издевательством?
Аура Жун Шан давила на собеседниц. От одного холодного тона их ладони покрылись потом.
Это уже не простые издевательства, а настоящее безумие.
От слов о плевках в еду даже Цзян Шаояо замутило.
Он нахмурился и посмотрел на Су Юаньмо. Под чистым внешним обликом скрывалось настолько грязное сердце.
— Хуэйлань, Моэр, это правда? — спросил Су Ци.
Он не любил старшую дочь, но после аварии приказывал слугам хорошо заботиться о ней и никогда не разрешал мучить.
Поэтому рассказ Жун Шан действительно его потряс.
Чэнь Хуэйлань побледнела и растерялась:
— А Ци…
— Отец, разве всё, что она сказала, автоматически становится правдой? Где доказательства? — Су Юаньмо даже немного приободрилась. — Обвиняет нас с мамой — пусть покажет доказательства.