Жун Шан презрительно усмехнулась и пошла дальше в гостиную.
На полу валялись осколки.
Лань Кэинь держала один из них у запястья. По коже медленно стекала алая кровь.
Лань Мэйфэнь стояла рядом в панике.
— Дочка, нельзя делать глупости! Если ты умрёшь, что останется мне?
Лань Кэинь закрыла глаза. На лице было отчаяние.
— Мам, считай, что у тебя никогда не было такой дочери.
Она стиснула зубы и резко провела осколком по коже.
Лань Мэйфэнь побледнела.
— Нет!
Она бросилась вперёд. Осколки на полу впились в ноги, сразу выступила кровь, но женщина будто ничего не почувствовала. Обняла дочь и попыталась вырвать стекло из её руки.
Слёзы хлынули ручьём.
— Нельзя! Ты не можешь так!
— Кэинь, если ты умрёшь, мама тоже жить не станет.
В доме было полно слуг. Увидев, насколько решительно Лань Кэинь режет себе вены, все оцепенели.
Лань Мэйфэнь закричала:
— Врача! Быстрее зовите врача!
Кто-то первым пришёл в себя и схватился за телефон.
Жун Шан всё это время стояла в стороне и спокойно наблюдала.
Внутри ничего не дрогнуло.
Жалость к человеку не отменяет того, что он сам заслужил последствия своих поступков.
До такого состояния Лань Кэинь довела себя сама.
Ночью её отвезли в больницу.
Лань Мэйфэнь рыдала в объятиях Лань Кэсуна.
Юнь Хао пришёл в ярость и пообещал перекрыть Чжан Цзэ все пути.
Посмел так поступить с его дочерью — значит, будет жить хуже смерти.
Уже на следующий день после его слов все деловые партнёры разом отказались сотрудничать с Чжан Цзэ.
Денежный поток иссяк, компания быстро оказалась на грани кризиса.
Когда Чжан Сяочунь пришла проведать его в больнице, Чжан Цзэ как раз закончил разговор с помощником.
После звонка лицо стало мрачным, мысли были далеко.
Женщина налила ему рисовой каши и хотела покормить.
Он резко махнул рукой и опрокинул миску.
— Ай!
Горячая каша попала Чжан Сяочунь на кисть, и лицо у неё побелело от боли.
Чжан Цзэ этого будто не заметил.
А может, ему просто было всё равно.
— Брат Цзэ… — обиженно позвала она.
Но мужчину сейчас всё раздражало.
— Иди домой.
Она застыла.
— И больше не приходи.
Холодное лицо казалось совершенно чужим.
У Чжан Сяочунь защемило сердце, и она расплакалась.
— Почему?
— Брат Цзэ, ты меня больше не любишь?
— …
Раздражает.
Чжан Цзэ не хотел слушать. Натянул одеяло и снова лёг.
Сердце девушки разбилось.
— Брат Цзэ, посмотри на меня.
Она подошла и едва коснулась одеяла, как мужчина резко рявкнул:
— Уйди!
Чжан Сяочунь застыла.
— Между нами всё кончено.
— Больше не приходи.
Он не мог пожертвовать карьерой ради любви.
Не мог.
Чжан Сяочунь не принимала этого.
— Ты хочешь со мной расстаться?
— Нет… я не хочу.
Она снова вцепилась в его одеяло. На этот раз мужчина не сбросил руку.
Крупные слёзы катились одна за другой.
— Ты не можешь так поступить.
— Я так тебя люблю. Как ты можешь меня бросить?
— Ты ведь шутишь, правда?
Она смотрела на него осторожно и с надеждой.
Но Чжан Цзэ резко сел и указал на дверь.
— Вон! Убирайся!
— Хватит тут реветь и портить мне настроение.
Как же надоело.