Господин Хуа похлопал жену по плечу.
И серьёзно сказал:
— Прими его.
— Это наш сын. Даже если однажды он превратится в призрака, я всё равно поверю, что он не причинит нам вреда.
И точно так же родители не должны причинять ему боль тогда, когда ему и без того тяжело.
Господин Хуа говорил долго.
Постепенно женщина словно начала уступать. Она закрыла глаза, в уголках ещё блестели слёзы.
Господин Хуа осторожно стёр их.
— Я поняла, — сказала она.
— Каким бы он ни стал, я всё равно буду хорошо к нему относиться.
Она не хотела, чтобы Сичэнь страдал.
Может быть, если хорошо относиться к этой личности, та раньше вернёт тело Сичэню.
От этой мысли ресницы госпожи Хуа слегка дрогнули.
Господин Хуа понимал: принять всё сразу ей трудно.
Ничего.
— Постепенно привыкнешь.
— Угу. — Она слабо кивнула.
К вечеру врач снова осмотрел её и не обнаружил ничего серьёзного. Господин Хуа оформил выписку.
Возвращаться на виллу, где находился Хуа Сяоцзю, госпожа Хуа пока не решалась.
Ей требовалось время.
Господин Хуа уважил её желание и, предупредив Жун Шан, увёз жену в дом семьи Хуа.
После шести позвонил Хуа Сяоцзю.
В трубке раздался жалобный голос:
— Сестрёнка, ну когда ты вернёшься? Я уже умираю с голоду.
— Подожди. Я сейчас приеду.
Жун Шан хотела сказать: «С твоей мамой всё хорошо».
Но потом подумала, что он сам даже не спрашивал, и передумала.
Она заехала в ближайший ресторан, купила еды навынос и отправилась обратно.
По дороге ненадолго попала в пробку.
Домой добралась ровно к семи.
Хуа Сяоцзю нигде не было.
На вилле стояла тишина, только сверху доносился шум воды из ванной.
А, значит, пошёл мыться.
Жун Шан поставила пакеты с едой, села в гостиной и немного посмотрела телевизор.
Когда она отвлеклась, кто-то внезапно набросил ей на голову банное полотенце, полностью закрыв обзор.
Затем послышалось лёгкое покашливание.
Не Хуа Сяоцзю.
Хуа Наньюэ.
Хм?
Жун Шан сорвала полотенце с головы.
Подняла взгляд и встретилась с холодными глазами мужчины.
— Почему вы всё время меняетесь туда-сюда?
То он появляется днём, то вдруг ночью.
А кто тогда выйдет глубокой ночью?
Хуа Сяоцзю уже появлялся, Хуа Наньюэ сейчас перед ней.
Оставались Хуа Сичэнь и Хуа Бэйсин.
Кто из них исчезнет?
Хуа Наньюэ проигнорировал её вопрос.
Забрал полотенце, вытер волосы и сел на диван.
Пакеты на столе всё ещё были закрыты.
Он взглянул на них, затем на Жун Шан.
— Ты ещё не ела?
— Нет.
— Ждала меня? — уголки его губ сами собой приподнялись.
Жун Шан промолчала.
Только когда Хуа Наньюэ открыл пакеты и достал жареную курицу и бараньи рёбрышки, она взяла палочки и отправила кусочек в рот.
Жевала, но выглядела задумчивой.
Мужчина сразу это заметил.
— Что с тобой?
Решив, что она расстроена из-за того, что теперь не может видеть его днём, Хуа Наньюэ даже принялся объяснять:
— Днём мы все работаем. Зато вечером времени больше. Можно многое успеть.
— …
Совсем не в этом дело.
Хуа Наньюэ нахмурился.
— Так что случилось?
— Ничего. — Жун Шан оторвала себе куриную ножку.
Она только успела откусить, когда услышала:
— После ужина съездим в дом семьи Хуа.
Жун Шан замерла и повернула голову.
— Зачем?