Гун Цзыли случайно подавился дымом и несколько раз кашлянул.
Потом снова поднял голову и посмотрел вслед Гун Цзымо.
— Гун Цзымо, вы обещали отпустить мою мать. Не передумаете?
Гун Цзымо остановился и обернулся.
Лицо оставалось бесстрастным.
— М-м.
Гун Цзыли явно выдохнул с облегчением.
— Спасибо. Как только они придут в себя, я сразу увезу их отсюда.
Как бы ни было обидно проигрывать, пока человек жив — жизнь важнее всего.
Три дня подряд снаружи лил проливной дождь.
Люди семьи Бай ушли с территории семьи Гун и поселились в соседней вилле.
Госпожа Гун вернулась домой сразу после того, как очнулась в больнице.
Как ни крути, дома безопаснее. К тому же у семьи Гун были лучшие врачи, и господин Гун чувствовал себя спокойнее, когда жена находилась рядом.
Услышав об этом, Бай Фэн ничего не почувствовала.
Теперь в её сердце оставались только двое сыновей.
А муж… Да пропади он пропадом.
Бай Фэн очнулась второй: её рана оказалась не самой тяжёлой.
Гун Цзыци же пролежал без сознания три дня и четыре ночи.
Всё это время жар никак не спадал. Бай Фэн страшно перепугалась и ночами сидела рядом, ухаживая за ним.
Гун Цзыли смотрел на мать и брата и чувствовал только горечь.
Не виделись совсем недолго — а они уже дошли до такого состояния.
Он пытался заставить мать хоть немного отдохнуть.
Если с ней тоже что-нибудь случится, эта семья окончательно развалится.
Гун Цзыли принёс из коридора длинную скамью и поставил в палате.
— Мама, прилягте хоть ненадолго. Я посижу с ним.
— Нет.
Бай Фэн покачала головой. В висках уже стучало от боли, но она продолжала держаться.
— Я не хочу спать. Побуду с твоим братом. Вдруг ночью очнётся.
— Тогда я разбужу вас, когда он придёт в себя.
Гун Цзыли ещё пытался уговорить, но она резко оборвала:
— Хватит. Голова болит.
Сейчас ей хотелось только тишины.
Гун Цзыли пришлось уступить.
Через несколько дней телохранители, следившие за людьми Бай в больнице, доложили: Гун Цзыци очнулся.
Раз все уже в сознании, пора было исполнять обещание и покидать остров.
Чтобы они не устроили новых неприятностей, господин Гун отправил в больницу несколько десятков телохранителей.
Вместе с ними поехал и Гун Цзымо.
Дождь всё ещё лил стеной.
Он стоял у входа под чёрным зонтом.
Бледного, едва державшегося на ногах Гун Цзыци вывели из больницы под руки.
Первым он увидел именно Гун Цзымо.
Взгляд застыл, губы сжались в тонкую линию.
Эту войну они проиграли.
Проиграли полностью.
Гун Цзыци стиснул кулак, поднёс к губам и несколько раз кашлянул.
— Цзыци.
Сзади послышался голос Бай Фэн.
Он немного повернулся. Мать уже накинула ему на плечи пальто.
— Холодно. Береги себя, не простудись.
Говорила она тихо и ласково.
У Гун Цзыци защипало глаза.
Больше всего ему было жаль именно мать.
Она прожила с Гун Линьтянем двадцать с лишним лет — и в конце получила вот это.
— Мама.
Он с трудом улыбнулся и обнял её за плечи.
Бай Фэн выпрямилась, повернула голову и заметила мужчину у входа.
Улыбка на губах едва заметно застыла.
Гун Цзымо с ними не разговаривал.
Он отвернулся и спросил подчинённого:
— Судно готово?
— Готово.
Телохранитель кивнул, хотя погода явно вызывала сомнения.
Гун Цзымо ничего не спросил, и тот тоже не посмел заговорить.
Мужчина повернулся. Из-под чёрного зонта донёсся холодный голос:
— Раз всё готово — отправляйте их сейчас.