И всё же…
Хуа Сичэнь никак не мог понять одну вещь.
Почему после того, как Оуян вчера потерял сознание, он всё равно слышал голос другого мужчины?
И что означали все эти слова о заданиях, Верховном боге, реальном мире и виртуальном мире?
Они что, кино снимали?
Все эти понятия казались ему совершенно чужими.
Видя, как он всё хмурится и думает о вчерашнем, Жун Шан специально обошла его и встала прямо перед ним.
Она протянула руку и разгладила складку между его бровями.
— Всё, хватит думать. Я голодная. Встанешь и приготовишь мне поесть?
Стоило ей немного покапризничать, и Хуа Сичэнь уже не мог отказать.
— Хорошо. Сейчас встану.
…
В мае Хуа Сичэнь начал помогать ей в студии.
Через неделю Жун Шан арендовала ещё и соседнее помещение и открыла там танцевальный зал.
Преподавателей стало уже не трое, а шестеро.
Студия набирала известность, учеников становилось всё больше.
В последнее время Жун Шан неплохо зарабатывала.
Однажды она в шутку предложила содержать его.
И получила пять разных ответов.
Хуа Сичэнь сказал:
— Прости. Я постараюсь как можно скорее найти работу.
Хуа Наньюэ:
— Не нужно.
Хуа Бэйсин:
— Конечно! Давай, завали меня деньгами насмерть!
Хуа Дунлинь:
— Не потянешь.
А Хуа Сяоцзю:
— Сестрёнка, да ты моя вторая мама! Содержи меня, умоляю!!
Но под конец месяца госпожа Хуа всё-таки пришла к ней сама.
В тот день были выходные, и Хуа Сичэнь как раз ушёл встретиться с друзьями.
Едва войдя, госпожа Хуа увидела Жун Шан и сразу расплакалась, умоляя её уговорить Хуа Сичэня съездить к отцу.
По её словам, господин Хуа в последнее время слишком много работал.
Несколько дней назад он от переутомления потерял сознание и чуть было не отправился к праотцам.
— На самом деле его отец сердится только с виду. В душе он всё равно очень переживает за сына.
Госпожа Хуа и сама не ожидала, что на этот раз Хуа Сичэнь окажется настолько непреклонным.
Всего лишь попросили его расстаться с Хо Циянь, а он в ярости заявил, что разорвёт отношения с отцом. И целых два месяца ни разу не вернулся домой и не появился в компании.
Госпожа Хуа искренне считала, что сын поступает слишком жестоко.
— Циянь, тётя больше не будет вам мешать.
— Хотите продолжать встречаться — встречайтесь. Хотите пожениться — тоже ваше дело.
— Ты можешь помочь тёте уговорить его вернуться домой?
Ей было невыносимо смотреть, как муж, проработавший всю жизнь, в старости всё ещё надрывается на работе.
…
После ухода госпожи Хуа Жун Шан долго думала.
В конце концов решила помочь ей и уговорить Хуа Сичэня помириться с господином Хуа.
Как ни крути, это были его родители, которые родили и вырастили его.
Раз уж госпожа Хуа пообещала больше им не мешать — пусть будет так.
Обе стороны сделают по шагу назад, и всем станет легче.
После обеда Жун Шан дождалась возвращения Хуа Сичэня и рассказала ему обо всём.
Он согласился почти не раздумывая.
Даже сказал, что вечером съездит домой.
Жун Шан понимала: он всё равно любил свою семью.
Около шести вечера они поехали к Хуа.
Когда они приехали, госпожа Хуа смотрела телевизор в гостиной.
Увидев их, она тут же расплакалась от радости.
— Вы вернулись… Хорошо, что вернулись. Хорошо…
— Мам.
Хуа Сичэню и самому было тяжело видеть её такой.
— Где папа?
— Он… он ещё работает в компании.
Стоило заговорить о господине Хуа, как в глазах женщины появилась боль.
— Ты всё это время не появлялся в компании, и все большие и малые дела легли на него одного.
Каждый день он уходил в восемь утра и возвращался только в одиннадцать-двенадцать ночи.
— Сичэнь, завтра сходишь в компанию? Хорошо?