Ноль Семь удивлённо посмотрел на Фэн Цзюэ.
Тот стоял напротив Жун Шан.
Взгляд был глубоким и холодным.
— Шэн Чжанань, я отпустил твоих. Может, теперь ты тоже отпустишь моих?
Холодный вопрос прозвучал тяжело.
От Фэн Цзюэ исходило давящее напряжение.
Жун Шан понимала: он действительно зол.
Но ведь это он ничего не объяснил.
Он сам сказал, что Шэн Чжанди погиб.
Зачем?
Хотел, чтобы она его ненавидела? Или чувствовала вину?
Жун Шан поджала губы, потом постепенно разгладила нахмуренные брови.
— Фэн Цзюэ, зачем ты меня обманул?
— Шэн Чжанди жив.
— И что с того?
Прошло несколько дней, и многое он, похоже, уже успел принять.
Но стоило опустить взгляд, как в глазах неизменно проступала скрытая боль.
— Я говорил, что не имею отношения к смерти Шэн Линьфэна. Ты не поверила.
— Если бы я сказал, что с Шэн Чжанди всё в порядке, ты бы поверила?
Конечно нет.
Так зачем объясняться?
После этих слов настроение Жун Шан стало странным.
Будто это она поступила с ним несправедливо.
Она убрала серебряное оружие.
— Хорошо.
— Если ты по-прежнему намерен держать слово, я тоже обещаю: больше не трону ни одного из вашего волчьего народа.
— С этого дня каждый идёт своей дорогой.
Ноль Семь всё сильнее хмурился.
Они что, торгуются?
Он поспешил вперёд.
— Нет!
— Шэн Чжанань, волчий народ и люди — непримиримые враги.
Столько их собратьев погибло от её руки.
А теперь она говорит: каждый идёт своей дорогой?
Смешно.
Ноль Семь стиснул зубы.
— Господин Цзюэ, если вы сегодня согласитесь на такую нелепость…
— Однажды вы станете вторым Фэн Линсюэ.
Кто говорил, что нельзя влюбляться в человека?
Фэн Линсюэ не послушала.
А он?
Почему не хочет оглянуться на тех, кто всё ещё стоит за его спиной?
Они сражались ради общей цели волчьего народа.
Кто-то погиб, кто-то был ранен.
Так заслуживает ли он вообще титула Волчьего короля?
Выговорившись, Ноль Семь в ярости развернулся и ушёл.
Зрачки Фэн Цзюэ чуть сузились.
Вины он не мог не чувствовать.
И всё же…
Он снова посмотрел на стоящую перед ним женщину.
Сердце билось так же быстро.
Фэн Цзюэ поджал губы.
Слова сами сорвались с языка:
— Шэн Чжанань, я согласен.
— Больше мы не будем вмешиваться в дела друг друга.
— Но сегодня я спрошу тебя в последний раз.
— Ты хочешь быть со мной?
Если она скажет «нет» — хорошо.
Он развернётся и уйдёт.
И больше никогда не станет её преследовать.
Ночная роща погрузилась в тишину.
Они долго смотрели друг на друга.
Иногда Жун Шан казалось, что он невероятно бессердечен.
Его сестра ведь всё ещё лежала неподалёку.
Она отступила и усмехнулась.
— Фэн Цзюэ, а за сестру ты мстить не собираешься?
Да.
Она снова его подозревала.
Просто не могла поверить, что перед лицом родственной связи человек способен быть настолько холодным.
Скажи он сейчас: «Я люблю тебя и ради тебя откажусь от всего», — возможно, она бы ещё поверила.
Но при одном упоминании Фэн Линсюэ Фэн Цзюэ всё-таки колебался.
— Если между нами останется это, быть вместе или нет уже не так важно.
В бесчисленных мирах было много вещей важнее любви.
Жун Шан взглянула на время и отступила ещё на несколько шагов.
— На сегодня хватит. Уже поздно.
— Спокойной ночи. Надеюсь, тебе приснится хороший сон.