Летний танцевальный конкурс набирал обороты. После отбора шли этапы сто в пятьдесят, затем тридцать лучших, а десятка финалисток должна была выступить на главной сцене.
Когда Жун Шан вошла в число тридцати, госпожа Мо каким-то образом узнала об участии дочери и позвонила из-за границы, чтобы поддержать её.
Супруги Мо уехали уже полмесяца, хотя обещали вернуться через несколько дней.
Когда мать спросила сына, хорошо ли он заботится о Цици, Мо Чжань сухо ответил:
— Она не маленькая, сама справится.
***
Прошло почти двадцать дней. До финала оставалось двое суток.
Другие участницы изматывали себя тренировками, а Жун Шан дома в основном спала.
В тот вечер Мо Чжань вернулся после десяти. В гостиной горел только настенный светильник, а девушка в домашней одежде спала на диване.
Он нахмурился и хотел пройти мимо. Но у лестницы остановился, словно ноги стали неподъёмными, и всё-таки вернулся.
— Мо Цици. Проснись.
Она не реагировала.
Можно было оставить её здесь, чтобы ночью её искусали комары. Мо Чжань даже подумал об этом, но в итоге поднял девушку на руки и отнёс в комнату.
Когда он положил её на кровать и собирался выпрямиться, спящая Жун Шан обняла его за шею. Их губы неожиданно соприкоснулись.
Мо Чжань широко раскрыл глаза и застыл. Затем быстро освободился, отступил и коснулся собственных губ.
На лице появился едва заметный румянец.
Это случайность. Она спала и, вероятно, видела сон.
Он уже направился к двери, когда с кровати прозвучало:
— Брат? Почему ты здесь?
Мо Чжань глубоко вдохнул.
— Ты уснула на диване, поэтому…
— Ты принёс меня наверх?
— Да.
Он ответил привычно холодно, стараясь ничем не выдать недавнее смущение.