Половина лица распухла и покраснела.
Лань Мэйфэнь помогла дочери подняться, а та взглянула в зеркало и едва не расплакалась.
— Мам, что теперь с лицом делать?
Сегодня её свадьба с А-Цзэ.
Она должна быть самой красивой невестой на свете.
А теперь половина лица опухла так, будто её пчёлы искусали.
Лань Кэинь оглянулась назад.
Не понимала: шла нормально — почему вдруг упала?
— А-а-а!
Она топнула ногой от злости.
— Мам, я больше не хочу свадьбу!
— Что за глупости ты говоришь?
Лань Мэйфэнь увидела, что дочь совсем расстроилась, подошла и принялась утешать.
Лишь спустя долгое время Лань Кэинь немного успокоилась.
Она нанесла на лицо несколько толстых слоёв тонального крема и только тогда спустилась вниз.
В комнате Лань Мэйфэнь включила кондиционер и села на стул напротив Жун Шан.
Делать было нечего, поэтому она стала оглядываться.
Говорили, раньше эта комната была хозяйской спальней семьи Юнь.
Именно здесь спали Юнь Хао и его первая жена.
Комната и правда была просторной, обставленной со вкусом.
Когда Лань Мэйфэнь впервые вошла в этот дом, сразу положила на неё глаз.
Жаль, теперь здесь жила Юнь Си.
Юнь Хао однажды сказал: «Такое паршивое место как раз подходит такой дряни, как Юнь Си».
После этих слов Лань Мэйфэнь даже не решилась попросить отдать комнату ей.
При мысли о Юнь Си она снова посмотрела на девушку напротив.
Лето.
На Юнь Си было простое светлое платье.
Кожа настолько белая, что даже без косметики казалась на несколько тонов светлее чужой.
Лицо маленькое, черты тонкие и объёмные — почти как у куклы.
Одного взгляда хватало, чтобы Лань Мэйфэнь захлестнула зависть.
Потому что Юнь Си на шесть-семь десятых походила на свою покойную мать.
А та женщина всегда оставалась занозой в сердце Лань Мэйфэнь.
Она прожила в семье Юнь уже семь или восемь лет и не раз слышала, насколько сильно Юнь Хао раньше любил первую жену.
Когда та долго не могла родить сына и старшие Юнь едва не выгнали её, именно Юнь Хао защищал жену до конца.
Даже после того, как собственными руками задушил её, он время от времени видел её во сне.
По ночам, услышав, как муж зовёт имя покойной, Лань Мэйфэнь хотелось кого-нибудь убить.
Она холодно фыркнула и вдруг поднялась.
Подойдя к Юнь Си, острыми ногтями схватила её за подбородок и приподняла лицо.
Окинула взглядом.
— Лисица.
Лань Мэйфэнь уже занесла руку для пощёчины.
Но в следующую секунду Жун Шан открыла глаза.
Их взгляды встретились.
От холодных глаз женщины рука Лань Мэйфэнь дрогнула, и она невольно отступила.
— Ты… ты проснулась.
— Ага. — Жун Шан растянула губы в красивой улыбке. — Тётя, вы решили меня развязать?
И она ещё смеётся?
Лань Мэйфэнь опешила, затем снова шагнула вперёд и больно ущипнула её за руку.
Жун Шан почувствовала боль, но такая мелочь её не волновала.
— Развязать? — Лань Мэйфэнь ущипнула ещё раз. — Мечтай.
— Юнь Си, вот завтра вечером отправим тебя за границу — и больше ты никогда не вернёшься ни в город H, ни в дом Юнь.
Одно только это лицо выводило её из себя.
Закатив глаза, Лань Мэйфэнь вернулась к стулу.
И тут сиденье внезапно развалилось на несколько частей.
Она с грохотом рухнула на пол и схватилась за поясницу.
— Это…
Кряхтя, Лань Мэйфэнь поднялась и посмотрела на обломки.
Вспомнила, что вчера её дочь тоже совершенно непонятно почему упала именно в этой комнате.
По спине побежал холод.
А в этот момент раздался ленивый голос Жун Шан:
— Тётя, люди делают — Небо смотрит.
— За такие мерзости рано или поздно придёт расплата.
Сердце Лань Мэйфэнь дёрнулось.
Мысли сами собой полезли к призракам и нечисти.