— Но я боюсь…
Если однажды всё всплывёт и старая госпожа узнает, что он сговорился с молодым господином Шэнем и вместе с ним её обманывал, тогда…
— Не беспокойтесь. Из-за сегодняшнего дела я не позволю никому втянуть вас в неприятности.
В семье Шэнь после госпожи Шэнь главным был именно он, Шэнь Чанлин.
Раз он лично ручался за это, чего ещё бояться?
— Хорошо. Тогда окажу вам эту услугу.
— Спасибо.
Шэнь Чанлин наконец немного расслабился.
Но, увидев, что господин Сун снова направился к ателье семьи Гуань, он вдруг вспомнил ещё кое о чём. Выражение его лица изменилось, и он поспешил следом.
— Господин Сун, у меня есть ещё одна просьба.
Услышав голос за спиной, господин Сун уже едва не застонал.
Он действительно начал побаиваться этого человека: кто знает, что тот сейчас ещё придумает и во что его втянет.
— Эх… Молодой господин Шэнь, что ещё?
— Вы хорошо знакомы с той госпожой Гуань?
— Нет, — честно ответил господин Сун. — Только позавчера принёс сюда одежду на починку.
Семья Сун жила на западе города, семья Гуань — на юге. До приезда сюда он эту девушку вообще никогда не видел.
— Отлично. — Шэнь Чанлин кивнул и сказал прямо: — Я хочу попросить вас помочь мне скрыть мою личность.
— Особенно перед госпожой Гуань. Пока что притворитесь моим дальним дядей.
— Зачем? — этого господин Сун уже совсем не понял. — Молодой господин Шэнь, какие у вас отношения с госпожой Гуань?
— Мы… любим друг друга по собственной воле.
Произнеся это, Шэнь Чанлин неожиданно покраснел.
Саму мысль о «свободной любви» он впервые услышал именно от неё. Раньше он знал лишь одно: брак решают родители и сваха.
— Какая ещё свободная любовь? — господин Сун даже не понял выражения.
— Ладно, ладно.
Слишком уж всё это хлопотно.
К счастью, сам он собирался задержаться на юге города всего на десять дней или полмесяца, а потом уехать.
Шэнь Чанлин заметил, что тот не слишком хочет соглашаться, просто не решается сказать это вслух.
Значит, следовало проявить вежливость.
Он достал из кошелька десять серебряных долларов и протянул ему.
Господин Сун опешил:
— Молодой господин Шэнь, это…
— Возьмите. Считайте платой за помощь.
— Н-но это как-то неудобно… — господин Сун попытался вернуть деньги.
— Это ваше вознаграждение.
Ну тогда…
— Благодарю, молодой господин Шэнь.
Позже господин Сун один вернулся в ателье за оставленным кошельком.
Что бы Жун Шан ни спрашивала, он ничего не объяснил и лишь повторил слова Шэнь Чанлина:
— Я его дальний дядя.
Выяснить у него ничего не удалось.
Тогда Жун Шан пошла к самому Шэнь Чанлину и спросила, почему он прятался от собственного дяди.
В ответ услышала историю, которая показалась ей крайне сомнительной.
— Потому что раньше я занял у него сто серебряных долларов и до сих пор не вернул.
— Я… боялся, что он потребует долг.
— Ты занимал у него деньги? — Жун Шан не поверила. — Скорее уж он у тебя.
— Нет-нет.
— Разве ты не богат?
Он спокойно разбрасывался десятью и двадцатью серебряными долларами за раз. Разве так тратит человек без денег?
— Эх. — Шэнь Чанлин вздохнул. — Просто раньше я слишком легко тратил деньги и в конце концов спустил всё, что дал мне отец…
Правда?
Жун Шан несколько секунд пристально смотрела на него.
Потом невозмутимо заметила:
— По-моему, и сейчас ты тратишь не слишком экономно.
Она даже начала подозревать: не явится ли он через несколько дней с заявлением, что ему больше нечем платить за гостиницу?
Кто бы мог подумать, что её случайная фраза окажется пророческой.