Гу Синчэнь спас её?
Нёс на руках? Заботливо расспрашивал, как она себя чувствует?
Чэн Синь нахмурилась.
Совсем на него не похоже.
Когда Вэнь Ли издевалась над ней в доме семьи Вэнь, Гу Синчэнь тоже пришёл, но лишь велел слугам вынести её. Сам даже не прикоснулся и после почти не обращал внимания.
А Фуцзы рассказывала слишком уж сказочную историю.
Учитывая, что она целовала один билет на концерт, Чэн Синь решила: половину та просто нафантазировала.
Она не удержалась и рассмеялась.
— Сестра Синь?
— Ничего. Просто не очень верится.
Фуцзы сразу вспомнила старые слухи о Чэн Синь и Гу Синчэне.
Наверное, ревнует.
— А по-моему, он очень хороший. Я его знаю: если он кого-то игнорирует, значит, человек сам сделал что-то неприятное.
Она улыбнулась ещё слаще.
— Со мной вчера он был очень нежным. Правда ведь, сестра Синь?
Лицо Чэн Синь стало жёстким.
Намёк был очевиден: если Гу Синчэнь холоден к ней, значит, виновата она сама.
Всего лишь визажист, едва попавший в кино, а уже забыла своё место.
Чэн Синь натянуто улыбнулась.
— Наверное. Я тоже его таким знаю.
И ушла, звонко стуча каблуками.
Фуцзы презрительно фыркнула ей вслед.
«Подумаешь, пару дней ходили слухи. Думаешь, ты самый близкий ему человек? Ничего, когда-нибудь я тебя заменю».
Иногда человеческое сердце страшнее всего.
***
День отъезда Жун Шан приближался.
Последние дни у неё постоянно дёргалось веко, словно должно было произойти что-то плохое.
И именно в день рождения Гу Синчэня, когда подарок уже был приготовлен, позвонила Су Юньмэн.
— Ань Хао… Гу Синчэнь попал в аварию. Всё очень плохо.
Она плакала так убедительно, что Жун Шан быстро поняла: дело серьёзное.
Жун Шан выбежала из отеля и направилась к дороге ловить такси.
В двух-трёх метрах позади остановился старый фургон.
Она думала только о Гу Синчэне и не заметила опасности.
Когда мужчина в чёрном поднял электрошоковую дубинку, было уже поздно.
Сильнейший разряд прошёл через всё тело.
Перед глазами потемнело.
Жун Шан рухнула на землю.
[Богиня! Богиня!]
Система отчаянно звала её, но Жун Шан была без сознания.
На опустевшей вечерней улице её затащили в фургон.
— Стерва, столько раз мешала господину. Теперь посмотрим, как выкрутишься.