Вот и всё хорошее впечатление о госпоже Хуа исчезло.
Но Жун Шан списала резкость на тревогу за сына и спорить не стала.
— Простите. Сичэнь сам настоял на поездке. Я не смогла остановить.
Госпожа Хуа фыркнула и отвернулась.
— Сегодня оставайся здесь. Чтобы туда-сюда не ездить.
— Хорошо.
Ночью госпожа Хуа сидела у кровати сына до полуночи.
Господин Хуа несколько раз уговаривал её идти спать — бесполезно.
Жун Шан невольно подумала: похоже, упрямство Хуа Сичэня действительно от матери.
В конце концов ей стало неловко просто наблюдать.
— Хотите отдохнуть? Я посижу с ним.
Сначала госпожа Хуа не соглашалась, потом всё-таки уступила.
— Хорошо. Только следи внимательно.
Она ещё долго перечисляла, что делать, и наконец ушла.
Дверь закрылась.
Жун Шан облегчённо выдохнула.
Если когда-нибудь действительно выйдет за Хуа Сичэня, жить вместе с его матерью точно нельзя.
С такими ежедневными наставлениями с ума сойдёшь.
Она умылась и легла рядом прямо в той одежде, в которой приехала.
От Хуа Сичэня шёл такой жар, будто рядом печка.
Жун Шан было душно, но сильно охлаждать комнату нельзя — он болен.
Первый час она только и делала, что обмахивалась.
Потом не выдержала, взяла подушку и легла на пол.
Глубокой ночью мужчина один раз очнулся.
Сквозь сон Жун Шан услышала:
— Воды… Хочу пить.
Голос Хуа Сяоцзю.
Да сколько можно меняться?
Она уже сходила с ума.
Жун Шан поднялась, налила воды и поднесла к губам.
Он выпил больше половины стакана.
Потом жалобно посмотрел на неё.
— Сестрёнка, почему мне так плохо? Будто внутри всё горит. Голова кружится.
— У тебя температура.
— А-а…
Жун Шан собралась отойти, но он сразу схватил её.
— Мне плохо.
Мне тоже, подумала она. Всю ночь жарится рядом с тобой.
— Поспишь — станет легче.
Попыталась высвободиться.
Хуа Сяоцзю держал неожиданно крепко.
— Отпусти.
— Не хочу… Голова кружится.
Жун Шан вздохнула.
— И чего ты хочешь?
— Побудь со мной.
— Как?
Тишина.
— Сяоцзю?
— Хуа Сяоцзю?
Он уже снова уснул.
Жун Шан убрала его руку и легла.
Очень скоро рассвело.
Она проспала до восьми.
Госпожа Хуа вошла проверить сына и увидела Жун Шан, спящую на полу.
Лицо сразу стало недовольным.
Она потрогала лоб Хуа Сичэня.
Жар спал.
Облегчённо выдохнула — и тут же снова посмотрела на Жун Шан.
Носком туфли коснулась её руки.
— Просыпайся.
— Просыпайся.
Жун Шан нахмурилась и открыла глаза.
Перед ней стояла раздражённая госпожа Хуа.
— Я оставила тебя ухаживать за сыном, а ты сама спишь?
Жун Шан на мгновение потеряла дар речи.
Ухаживает — значит, вообще не должна спать?
Эгоистично.
Но ругаться всё равно не хотелось.
Она сразу вспомнила о Хуа Сичэне и поднялась.
Не успела подойти, как госпожа Хуа сказала:
— Не проверяй. Температура уже спала.