Характер у Хуа Чжангэ был тяжёлый, но слова Юнь И он слушал снова и снова. Такая перемена удивляла весь дворец.
— Говори, — разрешил он служанке.
— Благодарю, Владыка.
Девушка не обращала внимания на взгляды наложницы Ли.
— Недавно мою старшую сестру казнили за то, что она испортила портрет Владыки.
Она заплакала ещё сильнее.
— Но сестра не делала этого намеренно. Наложница Ли приказала ей…
— Ах!
Ли толкнула девушку на пол.
— Что ты несёшь? Тоже решила меня оклеветать?
Сердце наложницы колотилось. Она была и зла, и испугана: ещё одна служанка выступила против неё.
— Я не лгу!
— Молчать!
Ли готова была разорвать ей рот, но температура в зале словно упала.
Она поздно посмотрела на Хуа Чжангэ и встретилась с ледяным, мрачным взглядом.
Ли тут же опустилась на колени и начала кланяться.
— Владыка, не верьте этой негодяйке! Я даже не знала её сестру. Как могла что-то приказать?
— И почему мне враждовать с каким-то портретом?
Она лгала.
Жун Шан прищурилась. Даже с нескольких шагов она ясно слышала мысли Ли.
Та боялась разоблачения и смерти.
— Владыка, поверьте мне!
— Поверить? — Хуа Чжангэ холодно усмехнулся. — Ты считаешь меня дураком?
Женщины гарема целыми днями занимались интригами. Раньше он закрывал на это глаза.
Теперь здесь жила любимая женщина. Хуа Чжангэ не собирался позволять остальным превращать дворец в грязное болото и портить ей настроение.
Он приказал запереть наложницу Ли во дворце Хуалянь на три месяца.
Без служанок и собеседников. Лишь трижды в день ей будут приносить пищу.
Это было лучше смерти, но для деятельной и шумной Ли почти невыносимо.
***
Летом во дворце не было ни вентиляторов, ни охлаждения. Даже ветер оставался горячим.
С момента заключения Ли и свадьбы Хуа Чжансюаня с принцессой Нин прошло полмесяца.
Все эти ночи Хуа Чжангэ выбирал только табличку Жун Шан и оставался во дворце Юньхэ.
Недовольство выражали не только забытые женщины гарема, но и министры.
Они опасались, что правитель слишком привяжется к одной красавице и забудет государственные дела.
Но Хуа Чжангэ не обращал внимания.
***
Ночью вокруг дворца Юньхэ расставили ледяные чаши.
Мужчина и женщина лежали в объятиях друг друга.
Хуа Чжангэ поднял глаза.
— Завтра седьмой день седьмого месяца. Я вывезу тебя из дворца.
В современном мире этот день считался праздником влюблённых.
— Хорошо, — ответила Жун Шан.
Через мгновение она впервые позвала его по имени:
— Хуа Чжангэ.
После близости её голос был немного хриплым.