— Госпожа, — ответил за дверью спутник Хуа Чжангэ. — Владыка велел сообщить, что в полдень мы возвращаемся во дворец.
За всю прогулку приятным оказалось только вчерашнее утро. Остальное принесло одни неприятности.
Хуа Чжангэ всё ещё не понимал, почему Жун Шан так сильно рассердилась.
— Я знаю, — ответила она.
Шаги удалились.
Жун Шан посмотрела на Хуа Чжансюаня.
— Лежите спокойно. Я ухожу.
Она повернулась, но он накрыл ладонью её руку с тазом.
— Юнь И, я женился на Нин Цинэр только ради спокойствия жителей. Ты…
Не пойми неправильно.
Он не произнёс последние слова, но был уверен, что она поняла.
Жун Шан не ответила.
Разочарованный, Хуа Чжансюань опустил взгляд и отпустил её.
— Прости. Мне не следовало говорить это.
Раз она выбрала Хуа Чжангэ, он не имел права продолжать преследование. Так не поступает достойный человек.
Хотя временами ему хотелось отбросить все принципы.
Хуа Чжансюань достал из-за пазухи Кровавую духовную жемчужину. Красный свет озарил комнату.
— Возвращаю владельцу.
Жун Шан не взяла.
Он попытался вложить реликвию в её ладонь.
— Она изначально твоя.
— Нет. В тронном зале я сказала, что жемчужина принадлежит вам. Значит, так и есть.
Жун Шан знала, что Хуа Чжансюань чувствует с ней особую связь.
Он нахмурился и сильнее сжал жемчужину.
Они стояли близко. Жун Шан вдруг ощутила его гнев, но спрашивать не стала: он всё равно не объяснит.
Лишь прочитав мысли, она поняла.
«Человек и вещь несравнимы. Зачем мне вообще понадобилась эта проклятая жемчужина? Только из-за чувства узнавания?»
Хуа Чжансюань поднял руку, собираясь разбить реликвию.
Жун Шан мгновенно остановила.
— Только попробуйте!
Она опасно прищурилась.
Последствия разрушения были неизвестны. В обители Минхуа говорили: пока существует жемчужина, существует и человек.
Если реликвия исчезнет, возможно, исчезнет весь мир.
Хуа Чжансюань растерялся, будто совершил ошибку.
— Если она вам не нужна, верните мне.
Жун Шан протянула руку.
Но свет жемчужины внезапно стал ярче.
Красное пламя отражалось в их глазах, и Жун Шан невольно застыла.