В сети снова поднялся привычный шум.
Жун Шан не обращала внимания. Всё равно она уже не снималась.
Зато многие знакомые из индустрии звонили, спрашивали, как она, и выражали соболезнования.
Через несколько дней отец Чжун узнал о внезапной смерти Чжун Жу.
Домой он вернулся в слезах.
Жун Шан приехала встречать его в аэропорт, но неизвестно как новость просочилась наружу: журналисты заранее окружили выход.
Стоило ей появиться вместе с отцом Чжун, как толпа сразу сомкнулась вокруг них.
Камеры буквально лезли в лица.
Щёлк-щёлк-щёлк.
Сплошные крупные планы.
И до сих пор находились журналисты, утверждавшие, будто Чжун Жу сама свела счёты с жизнью.
Отец и без того едва переживал смерть дочери, а эти люди ещё пытались заработать на его горе.
Он с отвращением нахмурился и одним движением отбил ближайший микрофон.
— Хватит снимать! Стервятники!
Чжун Жу не покончила с собой. Не покончила!
Все прекрасно знали, отчего она умерла. Зачем теперь нести эту чушь?
— Не снимайте! Хватит!
Отец Чжун был убит горем. Глаза распухли от слёз, рука, державшая чемодан, всё время дрожала.
Нетрудно было представить, что он пережил по дороге домой.
Да, Чжун Жу была непослушной. Но она всё равно оставалась его родной дочерью.
Теперь её убили, и сердце отца было разбито.
Он даже начал винить себя.
Если бы тогда узнал, что она связалась с этим стариком, и вовремя остановил… возможно, сегодня всё было бы иначе.
В самый тяжёлый момент кто-то рядом толкнул Жун Шан.
Женщина-журналист лет сорока в чёрной оправе тут же пронзительно спросила:
— Господин Чжун, все говорят, что ваши дочери не ладили. Как отец, вы знали о том, что происходило между ними?
В её глазах блестел острый, неприятный свет.
Именно она только что толкнула Жун Шан.
Жун Шан это запомнила.
А теперь журналистка снова твердит о вражде сестёр — явно пытается перевести общественное мнение на Чжун Ся.
Но отец Чжун на этот раз не растерялся.
Он прищурился.
— Ты что этим хочешь сказать?
И тут же сбил очки с её лица.
Наверное, впервые в жизни отец Чжун ударил человека — к тому же женщину.
Похоже, его действительно довели до предела.
Прямо в аэропорту, на глазах у всех, он сорвался:
— Нашу Чжун Жу убили!
— Чжун Ся тут ни при чём!
— Вы, журналисты, целыми днями ничего полезного не делаете, только лезете людям в раны и сыплете солью! Вы вообще люди?!
Получив отпор, журналисты переглянулись и неловко отвели глаза.
У отца Чжун не было сил с ними спорить. Он схватил Жун Шан за руку и стал проталкиваться наружу.
— Дорогу! Разойдитесь!
Журналистка без очков только теперь пришла в себя.
Жун Шан услышала новый треск камер и, обернувшись, увидела, что та снимает прямо её лицо и ещё записывает комментарий: мол, знаменитость напала на журналиста.
Что?
Какая знаменитость?
Очки сбил отец Чжун.
А она теперь добавит пару слов, выкинет пару деталей — и получится, будто ударила Жун Шан?
Ха.
Жун Шан холодно усмехнулась.
Эти журналисты давно её раздражали. Целыми днями только и делают, что копаются в чужой жизни ради развлечения.
Она прищурилась.
Подул холодный ветер.
Хлоп!
Все камеры разом выскользнули из рук журналистов и рухнули им на ноги.
— А-а!
Аэропорт тут же наполнился криками.