Она даже переоделась сотрудницей кондитерской.
Цзян Юэ презрительно сплюнула.
— Это ещё называется мерзостью?
Полный ненависти взгляд не отрывался от женщины впереди.
Цзян Юэ холодно усмехнулась.
— Вы вообще знаете, до чего Юй Шэн меня довела?
Она украла её телефон и выложила наружу все фотографии!
Последние дни рекламодатели и режиссёры один за другим от неё отказывались.
Никто больше не хотел приглашать её сниматься.
Компания заявила, что она нарушила условия договора и должна возместить убытки.
В общей сложности — сто восемьдесят миллионов.
Где взять такие деньги?
Оставалось только бежать.
Но через несколько дней люди бывшего начальника загнали её настолько, что она чуть не прыгнула с крыши.
Стоило подумать, как тяжело живёт она сама и как спокойно, беззаботно проводит дни Юй Шэн, — внутри всё перекашивало от несправедливости.
Последние два дня Цзян Юэ караулила возле киногородка.
Случайно узнала, что режиссёр Ли заказал торт в ближайшей кондитерской.
Она перебрала множество вариантов.
Например, пробраться на кухню и, пока кондитер отвлечётся, незаметно подсыпать в торт яд.
Но осуществить такое было слишком сложно.
Её лицо слишком легко узнать.
От этого варианта пришлось отказаться.
Потом она придумала ещё много всего...
Раз ничего из этого не получалось, оставалось подкупить сотрудницу, которая доставляла торт.
Вернувшись мыслями в настоящее, Цзян Юэ снова услышала ругань режиссёра Ли.
— Мерзкая женщина. Вызывайте полицию, пусть её забирают.
Теперь-то она ещё боится тюрьмы?
Цзян Юэ посмотрела вперёд и громко рассмеялась.
— Юй Шэн, мне всё равно уже не жить нормально. Но и тебе хорошо не будет!
Она ведь только что всадила нож ей в живот.
Вот он лежит на земле — на лезвии ещё кровь.
Му Ишан всё сильнее тревожился.
Кто-то прошёл рядом и сказал, что идёт звонить в полицию.
А он стоял перед Жун Шан, хмурясь: женщина всё ещё держала пальто и не позволяла посмотреть.
— Юй Шэн. — Кажется, он уже злился. Лицо напряглось.
Цзян Юэ язвительно выкрикнула:
— Юй Шэн, продолжай упрямиться. Вот вытечет вся кровь, тогда поймёшь...
— Заткнись!
Не успела договорить, как мужчина схватил зажигалку со стола и швырнул в неё.
Неизвестно, откуда на одежде оказался бензин.
В следующую секунду вспыхнул огонь.
— А-а!
Сотрудники, державшие Цзян Юэ, испуганно отдёрнули руки.
Пламя охватило одежду и быстро разгорелось.
Глаза Цзян Юэ расширились от боли.
— А-а-а!
— Спасите! Спасите меня!!
— Так тебе и надо, — кто-то злорадно выдохнул.
Му Ишан, похоже, и сам не ожидал, что она загорится.
В его тёмных глазах отражалась мечущаяся фигура.
Наверное, совесть всё-таки не позволяла смотреть спокойно.
Жун Шан заметила, что он уже собирается вмешаться, и сразу взяла его под руку.
Мужчина вздрогнул и повернулся к ней.
— Шэншэн.
— Со мной всё хорошо. — Она знала, что он хочет сказать.
Цзян Юэ уже кричала от ожогов и металась по площадке.
Режиссёр Ли нахмурился, наконец опомнился и крикнул людям тушить огонь.
Му Ишан облегчённо выдохнул.
И тут же снова схватил Жун Шан за руки.
— Дай посмотреть.
— Где тебя ранили?
— Правда ничего страшного.
Кровь уже испачкала белую куртку.
Но когда Жун Шан распахнула её, Му Ишан не увидел внутри серьёзной раны.
— Это...
Женщина улыбнулась.
— Я же сказала, что всё нормально.
— Всего лишь небольшая царапина.
Рану скрывал свитер, и Му Ишану пришлось наклониться ближе, чтобы увидеть едва заметный неглубокий порез.